— Лжете, — произнес тот же металлист… Меркур, кажется, — Томе Лефан. По закону он имеет право на ваше имущество.
— Но… — Кристина открыла рот. И закрыла.
Стоп. А правда — что-то не стыкуется. Семейный юрист, тот, что погиб при взрыве, уверял, что если она умрет до двадцати пяти лет — ее имущество отойдет Совету Мудрейших. Потому что у нее нет ближайших родственников. И в то же время — у нее определенно есть двоюродный дедушка, который определенно — ближайший родственник. Не стыкуется… Не стыкуется…
В голову попыталась пробиться еще какая-то мысль, какая-то очень важная мысль, но ее спугнул Аур, тем временем что-то коротко обсудивший с товарищами:
— Как я уже сказал, главная богиня революционера — Целесообразность. И казнить вас именно сейчас — нецелесообразно. Отойдут ли в случае вашей смерти ваши предприятия Совету или родственникам — для нас действительно не изменится ничего. А вот если вы войдете в Совет… мы отпускаем вас, — неожиданно закончил он, — при условии, что вы поклянетесь, что, войдя в Совет, приложите все усилия к тому, чтобы улучшить жизнь рабочих.
Что, вот так просто? Поклянись — и тебя отпустят? Просто отпустят? Без всякого подвоха? Поверят на слово? Эти суровые ребята, помешанные на целесообразности? Это же невозможно! Или…
Возможно?
Кристина вспомнила парочку примеров из земной истории, где мятежники и революционеры действительно верили на слово собственным угнетателям. Как будто где-то в глубине души они продолжали верить в декларируемые честь и благородство дворян.
Гильом Каль, один из вождей Жакерии, крестьянского восстания во Франции, поверил королю на слово, что, тот гарантирует неприкосновенность Гильома на переговорах. Каль пришел на переговоры, его схватили и казнили.
Большевики в 1917 году отпускали царских офицеров на свободу. Под честное слово, что те не будут воевать против большевиков. Естественно, никто этого слова не сдержал.
Да, похоже, Аур серьезен. Он действительно верит в слово.
— Я, — медленно начала Кристина, — Кармин Эллинэ, клянусь, что если попаду в Совет Мудрейших, то сделаю все возможное для того, чтобы улучшить жизнь людей Ларса.
Кристина пока не знала, КАК, но точно знала, что хотя бы попытается.
— Если, конечно, — тут же пробормотала она, — меня не убьет Спектр… и если я найду доктора Воркеи…
Тут же градус доброжелательности — и без того не слишком-то высокий — резко упал.
— Зачем вам доктор? — хрипло спросил металлист, кажется, Ферр.
— Его разработка нужна мне для того, чтобы попасть в Совет. Вы же не думали, что в него берут любую девушку только потому, что она осталась сиротой?
— Кха… кхакая разработка? — кашлянул Ферр.
— Я узнаю, — поднялся товарищ Меркур, — и если речь идет не о… другой разработке, госпожа Эллинэ будет свободна.
— А если о той? — Кристина поняла, что ничего еще не кончилось и ее язык, похоже, по новой выкопал ее могилу тогда, когда ее только что закопали.
— А если о той, то наша богиня…
— Целесообразность. Я поняла.
Как бы теперь НЕ угадать, о какой разработке трижды талантливого доктора идет речь?
С головы Кристины сняли уже становящийся родным мешок. Хотя бы не связывали…
Она находилась в небольшом помещении, похожем на вырубленное в скале: грубо отесанные каменные стены, каменный же пол, перед ней — стол с черной коробкой телефонного аппарата, за столом сидит незнакомый человек: высокий, худой, короткие рыжевато-каштановые волосы, явно редеющие, бледная кожа, красные круги вокруг глаз, обычная темная одежда рабочих — куртка, сероватая рубашка, неожиданно — с галстуком.
Человек надел еще более неожиданное пенсне, бросил короткий взгляд на Кристину и произнес знакомым голосом товарища Меркура:
— Есть хотите?
— Нет, — покачала головой Кристина.
«Да» — громко квакнул желудок.
— Маргалиде, — обратился Меркур к кому-то за спиной Кристины, — принеси каши. Иначе наша «гостья» не сможет думать ни о чем, кроме своего голода…
— Я не голодна…
«Врет» — квакнул желудок.
Стоявшая у стены за спиной Кристины девушка, лет восемнадцати на вид, в мужской одежде, но — с длинными волосами, выкрашенными в болотно-зеленый цвет, молча кивнула и вышла за дверь.
— Почему ваши девушки красят волосы в такие цвета?
Ведь не первый раз уже видит вот таких вот разноцветных.
— Мы живем в серых домах, работаем на серых фабриках, носим серую одежду, проживаем серую жизнь, — пожал плечами Меркур, — не осуждайте их за то, что им хочется внести в эту серость хоть немного красок.
Зеленоволосая Маргалиде принесла плоскую алюминиевую миску с сероватой кашей. Не похожей ни на одну известную Кристине кашу.
— Вот этим кормят рабочих на заводах. И на ваших — тоже. Попробуйте.
Кристина осторожно зачерпнула алюминиевой же ложкой чуть теплую массу. На вкус… как попкорн со вкусом попкорна и привкусом пенопласта. Еще немного похоже на размоченный картон. Даже не хочется узнавать, из чего ЭТО.
Желудок подавал знаки, что раскаивается в своем поведении и согласен молчать, лишь бы в него не пихали эту пластиковую кашу, но Кристина съела всё.
