Сегодня вечером или никогда, думала Надин, заканчивая плести косички и сооружать мудреную прическу. В этом вечере и вправду было что-то особенное, даже погода, казалось, благоприятствовала: по холодной небесной тверди, усеянной звездами, не пробегало ни облачка, над землей не клубился туман и только над морем, как всегда, поднималась легкая дымка, которая, точно вуаль, окутывала деревья и кустарники, размывая их очертания. Кроме того, промедление казалось мучительным, невыносимо было и дальше откладывать задуманное — ради блага пациента и ее собственного удовлетворения.
Накрашенная по всем правилам искусства макияжа, затянутая в платье из переливчатого алого шелка, которое, по ее мнению, было ей особенно к лицу, Надин выждала, пока все пациенты угомонятся у себя в палатах, а врачи закончат последний обход. Потом она взяла маленькую дамскую сумочку, накинула на плечи самое теплое свое пальто и выскользнула из комнаты. Бесшумно спустилась по лестнице и дальше шла осторожно, чтобы ее не заметила дежурная медсестра, которая сидела за столом в конце коридора. К счастью, медсестра была поглощена разгадыванием кроссворда, который, похоже, давался ей с трудом, судя по сосредоточенному выражению ее лица, нахмуренным бровям и по тому, как беспокойно она грызла кончик карандаша. Надин на цыпочках вошла в комнату юноши, а рассеянная дежурная даже не подняла глаз от кроссворда.
Во время ужина она успела рассказать ему свой план, и он, послушный, не стал переодеваться в пижаму и ждал ее, сидя на кровати в теплой куртке из серого вельвета, выданной в больнице вместо фрака. Теплой, да, но недостаточно, мелькнуло в голове Надин, пока она оценивающе оглядывала его. Слава Богу, в холле на вешалке всегда висят пальто, нужно только подобрать подходящий размер — вот и готово обмундирование, и пациенту не страшен никакой мороз. Это решение она приняла со спокойной совестью, ведь речь шла не о воровстве, она собиралась лишь взять пальто напрокат и вернуть на место, прежде чем кто-либо успеет заметить пропажу.
Совсем другое дело — тайком увести пациента из больницы, и неудивительно, что, пока она, держа его за руку, кралась по пустынным коридорам, у нее при каждом шаге дрожали коленки. Но хотя ноги подкашивались, ее решение оставалось по-прежнему твердым, и она ни минуты не колебалась, даже когда, задыхаясь от волнения, спускалась с ним по скрипучей дубовой лестнице, которая вела в холл, и когда, тщательно взвесив все за и против, снимала с вешалки пальто одного из санитаров (в любом случае это уж лучше, чем пальто врача) и потом осторожно открывала входную дверь, увлекая в темноту своего спутника, который, впрочем, плелся за ней неохотно и не выказывал большого желания отправляться в ночное путешествие.
«Холодно, знаю, — сказала она, когда их куснул мороз, притаившийся за колоннами портика, — но в „Красном льве“ отогреешься, там тепло, особенно если сесть поближе к камину…» У нее самой по спине пробежали мурашки, было зябко в шелковом платьице — из-за стужи, из-за страха, из-за трепета в груди, вызванного этой рискованной и смелой затеей.
Шагая по темной аллее, она машинально прижалась к юноше и взяла его под руку, словно ища защиты, хотя он всегда казался ей хрупким, беспомощным и она даже питала к нему что-то вроде материнского чувства. Теперь она вдруг заметила, что он выше ее ростом — на целую голову. Она считала это идеальным, и, значит, из них получалась настоящая пара.
Готовясь к этой авантюре, Надин припарковала машину на улице, возле высокой железной ограды, которой была обнесена территория больницы. Она усадила пациента рядом с собой и поехала по краю темной бездны — где-то вдалеке должно было шуметь море, — потом свернула к городу и петляла по его узким улочкам. Юноша смотрел прямо перед собой, уставившись в одну точку, и никак не реагировал на болтовню своей словоохотливой провожатой. Ни странность этого приключения, ни близость, создавшаяся между ними благодаря тесноте автомобильного пространства, не растопили лед его безразличия. Ну что ж, подумала Надин, подавив вздох разочарования, вечер только начался, вечер настоящей свободы для обоих, и за это время что-то непременно успеет произойти, прежде чем вокруг них снова сомкнутся мрачные стены больницы.
Зачастую около «Красного льва» негде было поставить машину, однако на этот раз удача улыбнулась им: посетители кафе, которых Надин заранее предупредила, что приедет вместе с пациентом, оставили свободное место напротив входа; они так ждали этого вечера и старались не ударить лицом в грязь перед знаменитостью.
