Тварь снова провалилися в сон – он был сыт впервые за несколько дней и не мог не засыпать. Воин тихо усмехнулся. Смешной острозубый мышонок. И, опустив глаза вниз, увидел жуткие ссадины и глубокие царапины на внутренних поверхностях бедер. Боль, стыд за отданный приказ… Ненависть. Страшная ненависть к самому себе – ведь когда-то мечтал примирить тварей с Империей. А потом – убитые послы, захлебывающийся кровью друг. Затяжная война, дети, сражающиеся против воинов Империи, невозможность их победить. Этот несчастный мышонок – ведь они его уже не примут после всего, – и он пошел обратно к своим, это понимая. Если только… это не игра. Твари ведь намного умнее, чем о них думает Империя. И вполне могли пожертвовать одним существом для своих целей. Рука, удерживающая мальчишку, заметно дрогнула – Тварь мгновенно раскрыл глаза, вопросительно посмотрел на Наместника. Детский полусонный взгляд. Ну, этим-то уже не обмануть. Тварь вздрогнул – рука воина коснулась его плеча.
- Сможешь сам искупаться?
Тварь покорно начал тереть кожу на руках и почти мгновенно заснул снова. Воин покачал головой, осторожно начал сам отмывать кровавые потеки, грязь, из-под которой все больше и больше проступали синяки. Его приблуды тоже сильно избиты. Надо же – погибли обученные старшие воины, а мальчишки, подобранные на дороге, выжили. Потом надо спросить. Лекарь тихо сказал:
- Господин, волосы бы отмыть.
Воин кивнул, нагнул голову Твари вниз, плеснул водой, с волос потекли потоки грязи, кровавые ошметки. Тварь тихо зашипел, но продолжал дремать. Интересно, малыши-Твари все ведут себя как зверьки? Надо будет Ярре спросить, – у него был одно время. Он касался тела мальчишки, стараясь на него не смотреть, – следы вчерашнего становились все более ясными. И все же видел достаточно, – следы старых ранений, выпирающие косточки, он был очень истощен. Подкормить, порадовать игрушкой –интересно, во что играют… Да уж, – играют, – человеческими жизнями. Тварь отчаянно зашипел, – в глаза попала вода, попытался вырваться. Воин успокаивающе сказал: «Да все уже, все…»
Отмытые волосы оказались светлого цвета, мягкие как паутинка. Лекарь осторожно завернул Тварь в одеяло, тихо сказал :
- Его перевязать надо, повязка на боку промокла
- Лекаря кусать опять будешь или позволишь перевязку сделать?
Тварь широко открыл глаза, оскалил зубки, но глаза улыбнулись. От входа послышался голос Ярре:
- Господин, позвольте поговорить с Вами…
Ремигий поднял голову и встретился c тревожным взглядом сотника.
- Ладно, перевязывайтесь без меня…
Ярре отвел воина от палатки. В сторонке смирно стояли его приблуды. Воин кивнул на мальчишек:
- Как они?
Ярре усмехнулся:
- Пытаются заслужить твое прощение. Думают, что ты их наказал переводом ко мне.
Ремигий усмехнулся в ответ:
- Меньше мордобоя будет – ты же своих не бьешь?
Ярре кивнул, но не улыбнулся.Неловко сказал :
- Господин, они рассказали кое-то интересное…
Воин молча смотрел ему в глаза – он понял, о чем будет разговор. Ярре осторожно продолжил:
- Они сказали, что их захватили почти в самом начале боя, причем сразу обоих и уволокли в горы. Там был еще один отряд, в бой он не вступал… Господин, твари знали, что это засада. И обмен был запланирован сразу…
Наместник глухо спросил :
- Что ты хочешь мне сказать?
Ярре молчал.
Боль, жуткая боль в груди. Да, он знал это, почти сразу понял. Чтобы Тварь заговорил и улыбнулся. Начал есть их еду. Так легко поддался врагам. И что теперь делать – убить, чтобы не замучили потом? В палатке Наместника столько интересного. И вдруг спросил :
- Ярре, малыши-Твари – они все на зверьков похожи?
Ярре ошалело ответил:
- А твой на кого похож?
И с ужасом :
- Господин, простите…
Отчаянная, горячая боль в груди. Так больно. Но… Можно убить безболезненно, меч пройдет так, что он просто захлебнется кровью раньше, чем что-либо поймет. Но боль от входа острия в тело все равно почувствует, - ему ли не знать, –сколько раз пытались убить. Худенькое тело, мышонок замученный. Тварь.
Воин глубоко вздохнул:
- На мышонка. Что на это скажешь? А твой был на кого?
Ярре тихо ответил:
- Господин, позвольте,я вам расскажу про моего…
Воин кивнул, сел прямо на землю. Кто бы подумал, что так будет – просто нет сил стоять. Ярре пристроился рядом. Приблуды мгновенно испарились из поля зрения – поняли, что дело серьезное. Ярре тихо сказал:
- Они все имеют что-то от зверей – неуловимое. Но это надо, чтобы Тварь захотел это показать или, – когда совсем худо и у них сил нет скрывать свою сущность. Мой был похож на лисенка, – он показал свою форму через пару месяцев, а до этого грыз мне руки при каждом кормлении, до плеча искусывал, вцеплялся зубами и перехватывал все выше и выше. Бить я его не мог, а он добра не понимал, постоянно кусался и царапался. Молча вцеплялся, как только я поближе подходил. И почти не ел. Ночами плакал от голода, не спал и продолжал кусаться. Но ваш не может быть мышонком: он воин, его форма какая-то другая. Господин, он очень умен и очень опасен – он ведь сумел вас заставить себя жалеть, он - из знати, а ведет себя, как рядовой звереныш.
