Воин тихо спросил :
- Ты убил своего?
Ярре отрицательно покачал головой :
- Нет. Через два месяца он сбежал из дома и в саду провалился в цистерну для сбора дождевой воды. Выбраться не смог, сломал руку. Я его искал сутки, потом услышал плач в отдаленной части сада – он и не звал на помощь, просто плакал. Едва вытащил – он уже даже кусаться не мог. А вытащил, рассмотрел, – рыженький лисенок, носик остренький, рыжие волосы. Пытается зубами меня прихватить и плачет от боли. Тогда я увидел его настоящую форму. Потом ему стало полегче, и он снова стал прежним. Они молочко очень любят, Господин. Редко, видимо, пьют, но я его на молочко приручил – он перестал кусаться.
Воин тихо спросил:
- Где он теперь?
Ярре вздохнул :
- Исчез через полгода – просто я вернулся с задания, а его дома нет, двери открыты. В горы ушел, наверное. Я его и не узнаю, если даже в бою увижу – они меняются. А ваш красивый – они ведь настоящее лицо не показывают, то, что мы видим – это что-то вроде маски для отвода глаз, только глаза остаются прежними.
Воин глухо сказал :
- Ты можешь понять ,сколько ему лет? Лекарь говорит, что около шестнадцати – но он ведет себя, как малыш.
Ярре хмуро ответил :
- Господин, зачем Вам это?
И отшатнулся от яростного рыка Наместника:
- Я спросил, отвечай!
Ярре пожал плечами:
- Да, лет шестнадцать будет. Судя по телу…
И вдруг отчаянно вспыхнул – понял, что сказал. Наместник жестко сказал :
- Это был мой приказ. Ты его выполнил. Вина – целиком на мне. Я понял твое предупреждение. Иди пока. Мне подумать надо.
Ярре как-то беспомощно взглянул на него, но воин уже пошел к палатке.
Ремигий осторожно вошел внутрь. Лекарь мирно сидел возле койки, Тварь, видимо, спал. Воин подошел поближе: мальчишка раскинулся на койке, голова закинута назад, горло не защищено, по изголовью рассыпан целый водопад светлых волос. Так просто – ударить сейчас в незащищенное горло, увидеть, как струей хлестнет кровь…
…А нужно ли? Как-то не хотелось. Разве его жизнь так уж нужна Империи и самому ему, чтобы сейчас вот так просто уничтожить смешного мышонка? Интересно, кто же он в настоящей форме? Просто не хотелось убивать. Хватит – и так много крови, - его сотня, отряд Твари. Интересно, скажет ли свое имя или придется придумывать? Даже если так, – и все это направленное воздействие тварей, – то почему хотя бы в конце жизни не пожить по-человечески, хоть с какой-то привязанностью?!
Тварь открыл глаза, встретился взглядом с Наместником и сжался в комок, глаза сузились,- понял. Еще бы не понял, – он, несомненно, умен, – так сыграть на чувстве вины Наместника. И суметь пережить все то насилие, на которое в бешенстве решился воин. Воин устало сказал:
- Зачем вы все это придумали, почему ты…
Тварь молчал, губы надменно кривились: да, вот оно – настоящее лицо, – он из высших тварей. Воин тихо продолжил:
- Ярре рассказал, что моих мальчишек забрали сразу после начала боя. Зачем тебя-то так?
Тварь попытался сесть, но снова упал на спину. Воин поморщился:
- Ладно, сейчас-то не играй. Я не хочу тебя убивать.
Тварь тихо зашипел, потом с трудом все-таки приподнялся, сел, откинул рассыпавшиеся волосы назад. Лицо безобразно кривилось, губы отчаянно закушены. Воин молча смотрел на него. И вдруг Тварь прижал руки к лицу, беззвучно затрясся в рыданиях. Наместник продолжал бесстрастно смотреть, только внутри боль не уходила. Да, бывало, предавали, и не раз, но зачем этого-то так?
Тварь с трудом простонал:
- Лучше убей сразу – я все равно тебя в живых не оставлю. Ты-ы…
Воин тихо спросил:
- Слушай, а форму мышонка ты показал мне специально? Чтобы пожалел? А если бы нет?
- К-какого мышонка?
Воин терпеливо повторил:
- Ну, когда сыр ел, сжимался в комочек.
Тварь молча смотрел на него, потом ответил:
- Так ножа же не было, как же было отрезать. Есть очень хотелось.
Ремигий тяжело вздохнул, потом неожиданно спросил:
- Хочешь чего-нибудь поесть сейчас?
Тварь растерянно взглянул на него, неуверенно кивнул.Воин отошел к столику, нарезал мяса, хлеба, нашел кусок сахара – кто-то постарался развлечь господина. Потом тихо окликнул стражника:
- Слушай, попроси Ярре – пусть найдет немного молока, здесь деревня рядом…
Тот кивнул,исчез.
Лекарь благоразумно не вмешивался – молча наблюдал за ними, потом осторожно спросил:
- Господин, если я не нужен Вам сейчас, разрешите мне уйти – надо еще перевязки закончить раненым…
Наместник кивнул.
Они остались вдвоем – Тварь неуверенно смотрел на Наместника – хотя он и искусал лекаря, но тот для него служил защитой от гнева воина. А Наместник сейчас был взбешен – по-хорошему, ему надо было безболезненно прикончить Тварь и избавиться от всех бед, но поднять руку на твареныша он не мог. Знал - как, и умел убивать безболезненно, но увидеть, как мертво потускнеют синие глаза – не мог. В груди по-прежнему стояла горячая боль, ярость. Поэтому он так медленно и собирал еду для Твари. Тот сидел неподвижно, только изредка поглядывал на воина из-под рассыпавшихся светлых волос. Мышонок маленький.
