Пока Наместник ехал уже привычным путем, краем глаза отмечая опять глубоко схваченные морозом колеи без признаков снега, он думал совсем не о переговорах. Он обкатывал в голове мысль о своем уходе в случае заключения мира. Что уж такого давал ему пост Наместника, кроме почетной ссылки и метания по границам изо дня в день, из недели в неделю, из года в год? Жалованье, почти неограниченная власть над страной? Льстецов он никогда не любил, слушать восхваления - глупо… Деньги? Ну да, деньги, и немалые. Но добычи, завоеванной его предками в прежних походах, хватило бы не на одно поколение. Цацки в виде золотого оружия и наградных блях от Императора? Ну да, было такое… Что еще? Пожалуй, Мыш… Такая вот награда со странным нравом и непоколебимой верностью своему народу. Что Эйзе тоже не мешало бы спросить, захочет ли он покидать свою страну, человеку просто в голову не приходило.
А вот твари… Твари повели себя непредсказуемо – люди довольно долго промаялись на холодном ветру в голом поле, ожидая зеленоглазого Владыку. Появился он со своей свитой с большим опозданием, привычное уже приветствие прозвучало как-то напряженно. Но мало ли что… Хотя Ярре задумался о причинах. Правда, тварей-то расспрашивать было бесполезно. Но вот кое-то зоркоглазый сотник заметил – похоже, твари побывали в недавнем бою. Пара раненых, продранные плащи, напряженные скуластые маски – правда, вот тут быть уверенным нельзя. Неужели, напал кто-то из людей? Да как-то непохоже было. И Владыка навряд ли спустил бы подобное… Среди тварей есть недовольные? Вот новость-то! И довольно плохая. Да…
Владыка был чем-то явно раздосадован, даже не пытался скрыть это от человека. Наместник молча ждал, пока тварь не обретет спокойствие духа. Видимо, его терпеливое ожидание было не совсем привычно, поэтому тварь внезапно спросил:
- Одиночке уже получше?
- Да. Он пришел в себя вчера.
- Что ж…
Слова благодарности Твари? Смешно!
- Благодарю еще раз за помощь…
Зеленые глаза вспыхивают изумлением, тварь искренне растерян.
- Мы сегодня начнем говорить? Или?..
Владыка мрачно усмехается:
- Начнем, конечно… Мы говорили о седловине…
- Да…
Вообще говоря, переговоры с тварями весьма напоминают детскую игру по вытеснению друг дружки за пределы нарисованного круга. Вот только… Наместник, вместо того, чтобы пригрозить всей мощью Империи непокорным, иногда чуть уступает – по его глубокому убеждению, твари более всего похожи на детей. И Мыш здесь не при чем. Странное сочетание полной невозмутимости и глубокой веры в свою непогрешимость – словно игра судьбами его людей для Владыки привычна, но он не осознает полной меры своей ответственности за них. Играет в кости. Только на кону – живые существа…
И снова упрямое цепляние Владыки к словам и формулировкам договора, нескончаемые попытки вытеснить людей с как можно большей площади завоеванной ими территории. Получалось плохо – за пять лет на их равнинах заселились мирные землепашцы, а сотрудничать с тварями – это с ума рехнуться! Но Ремигий терпеливо вел дело к взаимному решению. Нельзя было по-другому… Мышу обещал…
А Мыш в то утро внезапно встал с постели, оттолкнул насмерть перепуганного лекаря, поднял глубоко ввалившиеся глаза на вбежавшего Альберика, чтобы тот прекратил сопротивляться его желанию. Поддерживаемый стариком, кое-как дотащился до черной гари посреди белоснежного покрывала зимнего сада и постоял несколько минут на пепелище.
– Эйзе, это уже в прошлом, мальчик. Надо жить…
Мыш удивленно посмотрел на старика, тот никогда не был к нему столь снисходителен.
– Да, конечно.
Старый раб вздрогнул от безукоризненно вежливого ответа твари. Улыбка скрыла истинные чувства. Странная вещь, Альберик всегда воспринимал тварь как малого ребенка, но сейчас перед ним горько хмурил брови молодой мужчина… Тварь сравнить с человеком! Но Эйзе бесстрастно взглянул на старика и медленно потащился к дому, вошел внутрь, отстранив кинувшегося было к нему поддержать Лиса, зашел на кухню, сел возле очага, взял на колени Моди. И так и просидел весь день с маленьким тваренком на коленях, отказываясь уйти в спальню, так почти ничего и не поев за весь день. Берси кружил возле брата, ворчал, звал играть, но Моди лишь нежно попискивал в ответ и с колен Эйзе не уходил.
Топот копыт за воротами, старый раб заторопился, не нравился ему слишком тихий Мыш, ох, как не нравился…
Ремигий спрыгнул с коня, подбежал ко входу в дом и увидел хрупкую бесплотную фигурку, опирающуюся о косяк двери. Мыш вышел встретить своего господина. Да только объятие было горьким – Наместник словно ледышку обнял.
– Эйзе, не надо было вставать! Рано еще!
– Все хорошо, мы же быстрее выздоравливаем…
Холод в глазах и в речи Эйзе. Он не рад возвращению Ремигия?
– Вот что, Мыш, идем-ка, я тебя уложу, слаб еще… Альберик, принеси чего-нибудь поесть…
