Старый раб безмолвно встал на пороге – он-то, в отличие от мышонка, услышал нотки отчаяния и неуверенности в крике господина. Да уж, такое нежное всепрощение для Ремигия было несвойственно, хотя… ведь мальчик никогда и не любил… И горе какое, что его сердце занял твареныш, зверенок, даже не понимающий, что он разбудил в Наместнике. Воин резко сказал:
– Принеси ему одежду и кольчугу. Он едет со мной.
Старик онемел от неожиданности, потом с трудом сказал:
– Господин, опасно же!
Что было опасно – или для мышонка, или для воина, – он не уточнил, но… Воин просто взревел уже:
– Да быстрее, мало времени. И помоги ему одеться… Да, и брось что-нибудь для него поесть в сумку…
Для него… Ремигию-то всегда было наплевать, что есть и что пить. И уже давно – с момента возвращения из Имперской тюрьмы. Старик молча кивнул. Мышонок вдруг подошел к столику, где оставил вчера свои дареные вещички, взял ожерелье, надел, застегнул на шее, повертел в руках браслеты. И услышал мягкий голос Ремигия:
– Пока нельзя, это когда порезы заживут.
Воин смотрел с улыбкой, словно не было только что жуткого переполоха со сборами. Альберик вошел в комнату и только головой покачал – эти двое смотрели друг на друга так, словно происходящее в остальном мире не касалось их. Двое – глаза в глаза, и никого вокруг. Боги, да погубит ведь он Наместника, даже без меча – просто погубит его жизнь! Вот из-за этих взглядов погубит…
Ремигий тряхнул головой, отгоняя наваждение:
– Эйзе, быстро одевайся, шлем и кольчугу не забудь надеть. Быстрее, быстрее!
Нервный писк мышонка в ответ – безнадежно запутался в рубахе, старик торопливо выпутывает его оттуда, штанишки, сапожки, Эйзе было забрыкался и был испуган злым окриком воина:
– Босиком с собою не возьму!
Не хватало еще, чтобы мышиные ножки мерзли в горах. Резкий окрик:
– Альберик, в сумку меховой плащ положи!
Наместник может спать на ледяной земле – не впервой, но малыш мерзнуть не будет. Воинский пояс отчаянно велик, но иначе ножны с мечом не пристегнуть – кое-как замотали вокруг тоненькой талии, воин мрачно оглядел результат торопливых сборов, зло сказал:
– Вернемся, подберем тебе что-то из детских доспехов.
Эйзе сердито фыркнул, воин только головой покачал – его Мыш такого раньше не позволял, пищал недовольно, а тут… Опять кабаном стать хочет? Как сложно у них: маска для чужих, то, что видят люди; истинное лицо – Наместнику оно жестоко не нравится; и еще боевая форма – довольно отвратительная. Эйзе терпеливо ждал, пока Наместник разглядит его. Ну, лучше точно не будет. Во двор, на коня, за ворота…
Ярре едва не застонал, когда увидел двух всадников, выезжающих со двора Наместника, одного из них перепутать было невозможно – огромное, сильное тело Цезариона в облегченных доспехах трудно было не узнать. Но за ним конь нес хрупкого длинногого всадника, волосы забраны под шлем, сверху на спину накинут плащ с капюшоном. Сотник только головой покачал – ну надо же было Наместнику умудриться и взять с собой в бой Тварь. Ремигий подъехал ближе к Ярре, тихо сказал:
– Приблуды с тобой?
Ярре молча кивнул, воин продолжил:
– Дай для охраны Эйзе. Я бы не тащил его с собой, но он вчера сбежал из дома, натворил дел, пока я не вернулся. Боюсь оставлять…
Сотник недоуменно спросил:
– А в бой – не боитесь?
Наместник пожал плечами:
– Воин же, поди, ума хватит голову под меч не подставить.
Ярре напряженно кивнул – конечно, свою-то –навряд ли, а вот как насчет головы Наместника? Но приказ есть приказ.
Приблуды робко приблизились к новенькому, потом, похоже, кто-то из них понял, в чем дело. Через минуту конь Эйзе был сжат между боками лошадей приблуд, а сам он тихо что-то болтал. Причем в руках у всех троих откуда-то появились куски еды. Похоже, Альберик успел снарядить и седельную сумку Эйзе, а что там могло еще быть, кроме большого количества еды? Наместник только головой покачал – Альберик изо всех сил пытался привести тело Эйзе в нормальный вид, хотя бы немного откормив его. У Наместника должен быть самый красивый мальчик, остальное просто не обсуждается. Судя по той скорости, с какой мальчишки жевали припасы, Альберику еще долго нужно будет кормить Мыша для достижения тем достойной пухлости и красоты форм. Воин тихо хмыкнул своим мыслям. О бое надо думать, а не представлять растолстевшего Эйзе, застрявшего между стеной и ложем…
