Они выходят за дверь, прислушиваются к звукам в комнате. Тихий щебет, писк, ласковое урчание. Говорит с ним Эйзе, что ли? Или Рыжик? Мучительный стон, и снова –попеременно писк, урчание, похоже, раненого утешают. Тишина…
Воин осторожно заглянул в комнату – Эйзе сидит на кровати, голова Рыжика на его коленях, он пальцами осторожно водит по волосам раненого, вот только пальчики – с длинными острыми когтями, они расчесывают спутанные волосы Рыжика. Воин удивленно вздыхает, Эйзе поворачивает голову, коготки тут же прячутся. Боги, да кто же его возлюбленный, тот, кто делит с ним ложе?
Ремигий заходит в комнату. Рыжик тихо дремлет на коленях Эйзе, изодранная спина залечена, рана на плече покрыта тонкой корочкой коросты, даже красноты нет. Воин осторожно говорит: «Спасибо». Эйзе молча кивает.
Альберик с грохотом ставит поднос с едой, Рыжик вздрагивает и открывает глаза. Старик резко спрашивает:
– Что-то будешь?
Рыжик отрицательно дергает головой. Воин мягко спрашивает:
– А молочко, молочко будешь?
Ему бы попить надо – похоже, не поили около суток. Старый раб довольно зло говорит :
– Молочко – для Эйзе, а не для этого…
Ласковый эпитет был проглочен, но и так понятно, что имел в виду раб. Эйзе слабо протестующе пищит, Альберик говорит значительно мягче:
– Вот сейчас искупаешься снова, и попьешь молочка. Я пирожок твой любимый принес…
Воин смотрит на старика во все глаза – для любимого мышоночка пирожок, такого даже в детстве Ремигий не помнит. Рыжик молча закрывает глаза – устал. Ремигий ласково говорит :
– Всем хватит, Эйзе, иди искупайся снова, ты весь в земле, а я пока напою Рыжика – ему пить побольше надо.
Альберик довольно явственно произносит:
– Да уж, потом выноси за ним…
Юноша вздрагивает всем телом, Наместник повышает голос:
– Альберик, что ты себе позволяешь? Я купил Рыжика, но он болен. Его надо лечить. Если тебе не хочется этого делать – купим молодого раба в помощь…
Старик зло что-то бормочет под нос. Явственно слышится: «Еще тварей-шлюх не собирал по всему городу…» Эйзе резко вскидывает голову, слышно явное сдерживаемое рыдание. Мыш вылетает из комнаты, грохот где-то в кухне, потом наверху. Ремигий, зло зыркнув на старика, бросается за ним.
Слава Богам, мальчишка не выскочил из дома, а забился в спальню за кровать – обычное его убежище. Воин останавливается посередине комнаты – дальше нельзя, Мыш может начать сходить с ума. Слышны тихие рыдания. Воин тяжело вздыхает – Альберик хотел сделать больно Рыжику, а ударил словами Эйзе. Но старик не мог знать,что происходило в первый день плена тваренка. Ремигий нежно говорит:
– Мыш, не плачь, он не знает ничего о тебе. Маленький, не плачь. Ты – мой единственный, не плачь, Мыш…
Горькое рыдание в ответ. Ремигий уже с трудом что-то соображает, он всю ночь бегает за своим возлюбленным Мышом, да еще замученный Рыжик... Воин просто садится на ковер на полу, устало говорит:
– Мыш, ну хоть ты-то меня не мучай…
Даже стали иногда приходится сгибаться, даже грозный Наместник устает. Тихий писк в ответ, воин грустно говорит:
– Я не понимаю, что ты говоришь…
То, что говорит – несомненно, явная интонация ответа. Резкое движение – твари намного быстрее людей, если хотят показать это. Страшные противники, если используют все способности… И Мыш повисает на шее воина, тычется мордочкой ему в грудь, снова тихий писк, потом щебет, он повторяет и повторяет одно и то же. Воин тихо просит:
– Скажи на людском языке…
Слабый смех, потом ясный ответ:
– И ты – мой единственный…
Ох, Мыш!!! Мальчишка смеется, соленые дорожки на щеках высыхают под языком воина, он просто вылизывает мышонку щеки. Можно поцеловать, но слезы останутся, а так – они просто исчезнут. Эйзе нежно смеется, прижимается еще ближе, утыкается в плечо, блаженно вздыхает, – заполучил своего господина, и никакой Рыжик теперь не страшен… То, что они оба перемазались в земле, что слезы слизывались пополам с грязью, размазанной на мордочке Мыша, никого не волнует. Наместник поднимает Эйзе на руки и тащит на кухню – умывать.На краткие мгновения они забывают обо всем – Ремигий пытается раздеть Эйзе и стащить с того порванную шипами рубашку, а тот смешно верещит, почти как поросенок. Влюбленные безумцы…
Забавную игру прервал осторожный оклик лекаря :
- Господин!
Ремигий оглядывается, осторожно отпускает Эйзе и выходит за дверь. Лекарь спрашивает:
- Господин, мне остаться на ночь?
Воин пожимает плечами:
- А как он?
Лекарь спокойно отвечает:
- Получше, он немного попил молока, теперь задремал. Сильных болей пока нет.
Воин внимательно смотрит на него. Лекарь грустно вздыхает, ну что сказать – юноша сильно покалечен, слава Богам, что господин имел прихоть его забрать – замучили бы. Воин негромко говорит :
- Мыш, искупайся без меня и иди спать. Я сейчас подойду.
Сердитый писк со стороны кухни.
Воин заходит в комнату, куда занес Рыжика. Альберик сидит возле двери, глаза у старика немного виноватые. Рыжик неподвижно лежит на животе, голова повернута к стене, лица не видно. Воин почти шепчет: «Спит?» Старик отрицательно мотает головой. Потом почти беззвучно говорит:
