Я первой вышла на опушку леса, сопровождаемая лишь редкими фигурами разведчиков и следующим за мной отрядом старших жрецов. Пока мои войска выстраивались на плавно уходящем вниз склоне, я внимательно осмотрела будущее поле битвы.
Это была ровная, по форме напоминающая тарелку низина, обрамлённая со всех сторон лесом. Отступники толпой, без какого-либо построения, стояли на противоположном склоне. Вместо одежды на них висели какие-то окровавленные лохмотья и части трофейных элементов брони, которые они использовали больше для бахвальства, чем для реальной защиты. Их лица были разукрашены, у многих на шее болтались жуткие ожерелья из отрезанных пальцев и ушей, кое у кого на шипы, торчащие из наплечников или шлемов, были насажены человеческие черепа. Особенно выделялись воины, нёсшие за спинами привязанные к телу древки с флагами или даже целые конструкции, зловеще повторяющие уже ставший таким ненавистным символ Оума: круг, из центра которого торчали восемь заострённых стрел. Кое-где виднелись также полотнища со знаком Саэлис: зелёная стрела, оплетённая телом змеи.
Завидев войска противника, всё это скопище завопило вразнобой, размахивая над головами своим оружием, намеренно зазубренным или оснащённым всякими металлическими элементами, наскоро прикованными для пущей брутальности. Некоторые даже подскакивали на месте от переизбытка эмоций… От всех них ощутимо тянуло потусторонней мерзостью. Пришлая богиня обильно одарила отступников своей «благодатью», словно в издёвку извратив детей лесного народа, моих любимых детей…
Войска уже выстроились: четыре сотни солдат плечом к плечу стояли ровными шеренгами. К каждой роте был прикомандирован отряд клириков из младших жрецов. Старшие жрецы, во главе с верховной жрицей, поддерживали в бою богиню, всегда сражающуюся в первых рядах. Я чувствовал боль и грусть, которые, словно тяжёлые камни, лежали на душе богини, и её желание поскорее закончить мучения её детей, пусть даже через смерть вырвав их из разлагающих объятий мерзкой пришлой.
Едва я стала спускаться по направлению к войскам, как улюлюкающая толпа врагов бросилась к ним на встречу. Первые ряды синхронно шагнули вперёд, выставляя щиты, а задние начали с молниеносной быстротой пускать стрелы. Над воинами зазвучали слова благословений, особенно действенных в моём присутствии, и их накрыла аура мягкого зеленоватого свечения.
Очень быстро, несмотря на значительные потери, толпа отступников достигла первых рядов, и завязался жестокий бой. То тут, то там полыхали боевые заклинания жрецов, воины сменяли друг друга, сохраняя строй. Я побежала быстрей и с ходу вклинилась в толпу, орудуя двумя причудливо изогнутыми мечами. Каждый удар был смертелен, каждый взмах, рассекающий тела едва ли не пополам, нёс освобождение ещё одной несчастной заблудшей душе.
Не прошло и минуты, как я оказалась почти в центре безрассудно атакующей толпы. Конечно, их фанатизм не был совсем бесполезен, многие мои бойцы были сражены этим сумасшедшим напором, но дисциплина и выучка, строй и поддержка клириков делали своё дело — очень скоро все нападающие будут повержены, и я лишь ускорю этот процесс, сведя потери к минимуму.
Но кто-то будто услыхал мои мысли, и позади сражающейся толпы вдруг раздались жужжащие звуки, а я почувствовала особенно смердящие выбросы магии. Что там происходит? Ускорившись и максимально усилив восприятие, я наконец-то смогла разглядеть то, что до сих пор успешно скрывала от меня вся эта пропитанная божественной деградацией толпа.
Позади этого скопища, больше похожего на отряды кровожадных берсеркеров орков, чем на бывших детей леса, оставалась кучка фанатиков, не участвующих в бою. Всё это время они читали какие-то заклинания или проводили некий ритуал, а теперь с изощрённой жестокостью лишали себя жизни: с диким воем вспарывали себе животы тупыми серпами, втыкали себе в сердце широкие куски железа или перерезали горло ритуальными ножами. И над каждым таким смертником вспыхивал в воздухе кроваво-красный овал, из которого начинали вылезать чудовищные твари всевозможных видов и размеров.
Некоторые порталы схлопывались с отвратительным жужжанием, едва только из них выпрыгивало одно существо, другие же успевали пропустить с десяток тварей, а один овал растягивала огромная ручища, каждый палец на которой был размером с человека. Все эти твари тут же бросались вперёд, в бой. А отступники вдруг утратили весь свой пыл и стали отступать за спины прибывших на подмогу монстров.
И вот уже всё вокруг заполнили тела с толстой бордовой кожей, рогатыми головами и хлещущими, как плётки, хвостами. Демоны! — забилась удивлённая мысль в моей голове. Как это возможно? Иные глупцы собирали иногда достаточно мощи, чтобы вызвать из инфернальных планов одного-двух демонов, орочьи шаманы славились тем, что могли вызвать нескольких отродий за раз… но чтобы сразу столько⁈ Причём все они так же смердели магией Саэлис, как и её последователи… она как-то связана с инфернальными планами или перенесла их откуда-то ещё?
