"Статус российского еврейства был уникальным для того времени во всей Европе" – писал лондонский профессор истории Джон Клиер. Так-то оно так, да вот только "уникальный" – не всегда синоним "завидного". Евреям дозволено было наслаждаться "прелестями мещанства", исключительно на территории "украинских и новороссийских губерний", за приделами же оных они лишались любых гражданских прав. К тому-же новоиспечённые эти азохен-вей мещане, облагались двойными по сравнению со своими христианскими "одноклассниками" податями в царскую казну. За недоимки у должников отбирали всё имущество вместе с кособокими их лачугами, и малоросские "буржуа" скитались по дорогам, наподобие цыган, в поисках пропитания. Так что зачастую обладатели "уникального статуса" ещё и в том уникальны были, что горячо молили Адоная сниспослать им "тяжкую крестьянскую долю". Ответ на вопрос услышал ли Всевышний эти мольбы, ожидает нас уже в следующем абзаце, ну а пока – такая вот забавная реалия той поры:… В украинских еврейских общинах к началу 19-го века, настолько обострились распри между последователями недавно возникшего хасидизма и их противниками миснагидами, что утомлённые взаимными поклёпами, доносами и оговорами власти в принятом в 1804-м году "Положении об Устройстве Евреев" специально оговорили этот щекотливый момент. В соответствии с "устройством", хасидам и миснагидам позволялось иметь разные синагоги и нанимать разных раввинов, но при незыблемом условии общего "кагала" во главе с "казёным раввином", с коим и будут чиновники иметь дело. Разачарованию соперников небыло придела, увы, так никто из них и не удостоился от гойского начальства звания "евреев в законе".
Ну а что касается постылого мещанско-купеческого звания, то послабление вышло в 1803-ом году. Уже в царствование Адександра Первого, иудеям Украины и Новороссии (вкл. Белорусию и Бессарабию), дозволено было выходить из мещанского сословия и записываться в крестьяне. При этом не насильно и поголовно, но по желанию. Более того, евреев, готовых заняться столь непривычным для них землепашеством, ожидал "социальный пакет": во-первых – бесплатные наделы, во-вторых – беспроцентная ссуда на приобретение инвентаря, в-третьих – отсрочка податей. Одно плохо – вся эта "манна небесная" сыпалась на головы лишь тех, кто набирался смелости осваивать непаханые сухие степи, топи и солончаки недавно обретённой Новороссии. Такая вот "еврейская стройка века". Нет, на жирные приднепровские черноземы украинские евреи "губу не раскатывали", но ведь имелись пустующие кубанские или донские земли… Какое там, четырьмя годами позже подписан будет закон "О регулировании статуса евреев", окончательно пригвоздивший моих предков к местам исконного проживания. Вторую попытку "освоения целины" Народом Книги предпримет через тридцать лет Николай Первый. На этот раз к списку льгот, предложенных переселенцам, царь добавит освобождение от воинской повинности. В результате ли этого или по какой-то другой причине успех предприятия превзойдёт все ожидания. Особенно много еврейских хуторов возникнет в Херсонской и Екатиринославской (совр. Днепропетровщина) губерниях. Позволю себе в этой связи привести малоизвестный, но совершенно достоверный факт: к середине 19-го столетия три процента евреев Российской Империи являлись крестьянами. После революции будет осуществлена третья по счёту аграрная компания. Появятся еврейские сельскохозяйственные колонии в Крыму, еврейские колхозы в материковой Украине и даже целый еврейский сельскохозяйственный район, просуществовавший в моей Днепропетровской области вплоть до начала Великой Отечественной войны.
… Начало Отечественной войны 1812-го года, население некогда польской Украины и Новороссии встретило со смешенным чувством. Унижаемые русским православием католики в соответствии с вполне очевидной логикой – восприняли французов как единоверцев-освободителей, а вот унижаемые православной властью иудеи вопреки здравому смыслу – принялись служить России верой и правдой. Так решили кагалы, так постановили раввины. И теперь можно лишь удивляться прозорливости иудейских старейшин, не позарившихся на права гарантированные евреям Французской Революцией. Париж – далеко, а о безжалостной вендетте Петербурга за предательство страшно было даже подумать. А может, вовсе не холодный расчёт, но генетическая память, предостерегла от рокового просчёта. Ведь не было моему народу с незапамятных вавилонских времён (а о батыйских тогда ещё можно было прочесть на могильных камнях старинных еврейских кладбищ), послабления от иноземных "спасителей". И не оттого ли, в моём родном городе в частности, и по всей "Неньке" вообще – что не еврей, то – "ПТН – ПНХ". А ведь "мало сказать", не изнежены украинские евреи украинской любовью.
