Кстати о миньянах. Сохранился любопытный документ – докладная записка, датированная 1947 годом, в которой проверяльщик из Комитета по делам религии сигнализирует винницкому начальству про обнаруженные в местечке Бершадь целых две несанкционированные синагоги. При этом одну посещают исключительно портные, а вторую – сапожники. Мой вернувшийся с фронта дед Велвл (в миру Володя, и назван я в его память, а не в честь Крестителя Руси) состоял в стекольно-зеркальнической артели. Оглохнув на одно ухо после затрещины екатеринославского меламеда, дед особой религиозностью не отличался, так что если и содержал их коллектив подпольную синагогу, то вряд ли он её посещал. Но заработав лишний рубль, стекля витрины "коммерческих" ресторанов и "комиссионок", делил его дед с многочисленными (настолько же нуждающимися – насколько дальними) родственниками. Говорят, "мне на долгие годы", что стал я с возрастом "ну просто одно лицо" с тем послевоенным Велвлом. Я держу в руках семейную реликвию – его руками вырезанное зеркало и прямо в дедов лысый лоб сам себе задаю вопрос: а стал бы я в голодуху делить с двоюродными племянниками предпоследний кусок хлеба? Самому себе врать несложно, а вот в его – из зеркала, чуть-чуть навыкате глаза…
Седьмого сентября 1945-го года в столице УССР городе Киеве произошёл погром. Самый настоящий. Началось с того, что два сильно пьяных фронтовика-антисемита стали избивать на улице офицера НКГБ Розенштейна. Тридцатилетний младший лейтенант Розенштейн не был сатрапом и палачом, в грозном ведомстве он состоял в скромной должности специалиста радиотехника. Осознав, что его не бьют, но убивают, Розенштейн застрелил нападавших из табельного пистолета. Состоявшиеся на третий день многолюдные похороны фронтовиков переросли в массовые беспорядки. Ненависть пьяной толпы ко всякого рода "органам", усталость от беспросветной голодухи и убожества бытия нашли привычный для украинского народа выход. Тысячная толпа, выкрикивая антисемитские лозунги, направилась в сторону Еврейского базара. Жестоко избивая на своём пути людей с семитской внешностью, мстители обошли весь центр. Растерявшееся милицейское начальство не препятствовало произволу, и в результате кровавой расправы полторы сотни пострадавших были доставлены в городские больницы. Тридцать шесть из них скончались. В связи с киевским погромом было возбуждено лишь одно уголовное дело. Увеличив список жертв до тридцати семи, первого октября Розенштейна приговорили к расстрелу.
…Я не для пущей важности гружу вас датами, тысячами и процентами. При ближайшем рассмотрении проступает в них глубинная суть. Всего двадцать четыре дня потребовалось военной прокуратуре для того, чтобы спрятать концы в воду, покарав "зачинщика" – Розенштейна. Или вот ещё один пример подобной нумерологии: в течение 44 – 47 гг. в Румынию и Польшу репатриировались 30 тыс. 408 евреев. Прислушайтесь к этой сухой цифре, и вы услышите тяжкий "ой-вей" того тридцать тысяч четыреста девятого, которому не удалось уехать, несмотря на сунутый ОВиРовской мегере крепдешиновый отрез. И ещё неизвестно, дождался ли бедолага четыреста девятый отъездной волны начала семидесятых. А тогда, вскоре после войны, дело обстояло следующим образом. Поступила из Москвы странная на первый взгляд директива: выпустить из СССР всех евреев, обладавших до войны польским или румынским гражданством. Стоит ли говорить, что в "иностранцы" и в члены их семей (отдавая начальникам паспортных столов квартиры, комоды и обручальные кольца) записывалось немало евреев, к загранице никакого отношения не имевших. "Выдворение (официальная, между прочим, формулировка черновицкого обкома) лиц еврейской национальности в Польшу и Румынию", была задумана для того, чтобы избавиться от безнадёжно испорченных буржуазной идеологией иностранцев, ну и заодно – от не сломленных "лишенством" твердолобых фанатиков. Можно было, конечно, сгноить их по старинке где-нибудь за Уральским хребтом, но после всего, вытворенного с евреями Третьим рейхом, отправлять их массово в лагеря – союзнического шума не оберёшься. А так – "акт доброй воли". Особенно охотно под видом "иностранных граждан" гэбэшники выпроваживали из СССР ортодоксальные семьи. Именно в этот, польско-румынский исход покинули свою Украину её исконные хасиды. Впрочем, к тому времени уже несколько десятилетий духовные наследники меджибожского ребе Шем Това обретались в среднеазиатском изгнании.
Мой ровесник, здешний любавичский раввин по фамилии… Шемтов, увлечённо делится с наивной американской паствой семейным преданием. В этой поучительной "майсе" наученный мудрым цадиком дедушка нашего раввина ловко обводит вокруг пальца генерала KGB. И вот, со всей своей семьёй и с божьей помощью, уезжает дедушка с бухарестского вокзала в New York.
Менахем-Мендел Футерфасс (1906 – 1995). Участник львовского подпольного комитета организовывавшего в 1946 г. выезд хасидов из СССР (по поддельным польским документам)
