Вроде прилично получилось. И про шлем намекнул, и про её сохранность моей тайны.
Стук в дверь.
— Курьерская служба! — раздался голос.
Какой пунктуальный курьер.
— Войдите!
В дверном проёме показывается парень лет двадцати, подтянутый, с умным взглядом. Из тех, кто понимает с полуслова.
— Вызывали, подполковник?
— Да. Вот, — протягиваю письма. — Первое доставь генералу Разину. Остальные три — в любом порядке.
— Есть! — он прячет письма во внутренний карман. — Что-то ещё?
— Нет, свободен.
Протягиваю ему пару купюр.
Тот суёт их в карман:
— Благодарю за щедрость!
Киваю ему и он уходит, прикрыв за собой дверь.
Сам же закрываю чемодан, защёлкиваю замки. Наливаю из кувшина вина. Кисловатое, но с приятным послевкусием. Подхожу к окну. Небо посерело. Сыпет снег. Но люди на улице улыбаются, дети играют в снежки. На время в этот городок пришёл мир. Никаких господ с Европы. Но надолго ли? Хватит ли сил удержать эти земли? Ежели нет, не нужно иметь фантазии, чтобы представить, что станет с жителями, когда вернутся озлобленные британцы, ещё и с выдворенными немцами.
Делаю глоток вина.
Ладно. Не буду думать о самых негативных сценариях новой военной кампании Империи.
Ставлю бокал на стол. Пора собираться в путь.
Петербург, я еду. Надеюсь, ты готов.
ИНТЕРЛЮДИЯ
Штаб генерала Разина
Разин изучал очередной доклад разведки, когда вошёл адъютант с подносом корреспонденции.
— Письмо подполковника особого назначения — Александра Волкова, генерал-майор.
Разин вскрыл письмо, пробежал глазами три строчки. На крупном морщинистом лице появилась особенная усмешка, которая означала, что он предвидел именно такое развитие событий.
— Значит встретился с невестой и решил сбежать на день раньше, — пробормотал он, откидываясь в кресле. — Вот только как долго ты сможешь избегать род Романовых-Распутиных…
И взглянул на адъютанта:
— Подготовь негласный эскорт. Три человека, из лучших. Пусть следуют за Волковым на расстоянии. Не вмешиваться, если не будет прямой угрозы жизни.
— Слушаюсь, генерал-майор. Но подполковник может заметить слежку.
— Пусть заметит, — Разин усмехнулся шире. — Так даже лучше. Будет знать, что я о нём забочусь.
Адъютант вышел, а Разин снова посмотрел на письмо. Три строчки. Никаких лишних слов, ни эмоций. Военная лаконичность, и это в таком юном возрасте.
— Интересно, что ты привезёшь из Петербурга, мальчишка, — пробормотал генерал. — Кроме новых проблем, разумеется.
Временная резиденция наследницы Романовых-Распутиных
Корнелия лежала в ванне с лепестками сушенных роз, когда горничная принесла письмо.
— От господина Александра, миледи.
— Оставь на столике, — лениво махнула рукой Корнелия.
Но как только дверь закрылась, выскочила из воды как ошпаренная. Капая на персидский ковёр, схватила письмо, пробежалась взглядом.
И расхохоталась. Громко, искренне, до слёз.
— «Повторим то, что я не помню», — прочитала она вслух постскриптум. — О, мой дорогой, мальчик… Так ты хочешь меня…
Села на край ванны, перечитывая письмо. Улыбалась во все тридцать два. Фиолетовые глазки блестят. Интересно, он расстроится, узнав, что у них так ничего и не было? Пожалуй. Но ведь с другой стороны, он не пропустил самого интересного! Останется только правильно всё преподнести.
— Значит, уезжаешь… — вздохнула она, перечитывая строки. — Без положенного прощания. Какой плохиш.
Встала, накинула халат. Подошла к окну, глядя в сторону далекого Петербурга.
— Ты же не думаешь, что сбежал от меня, милый? Так ведь? Иначе я расстроюсь. Очень. Да и я здесь, только по одной причине. Из-за тебя. И что мне теперь делать? Ехать следом? Или же дожидаться здесь, как верная жена. — она провела пальцами по запотевшему стеклу. — Хорошо. Я дам тебе ещё немного времени. И северянок не трону. Обещаю. Они такие забавные в своей наивности. Особенно Ингрид с её щенячьими глазками. Но это пока что. Если же не вернёшься… кто знает, в каком я буду настроении.
Таверна «Метелица»
Фрея и Ингрид сидели в своей комнате, обе уставшие после утренней взбучки от Корнелии. Да, она в итоге отметелила их обеих, сказав возвращаться завтра в то же время.
Курьер принес письмо. И северянки прочитали то вместе.
— «Нам нужно серьёзно поговорить», — медленно повторила Фрея. — Это хорошо или плохо?
— Не знаю, — Ингрид покусывала губу. — А что он имеет в виду под «не злись на меня»? За что я должна злиться?
Фрея откинулась на подушки, задумчиво разглядывая потолок:
— Может, за Корнелию? Или за то, что не выбрал тебя?
— Я не злюсь.
— Ингрид, милая, ты смотришь на него как голодная волчица на кусок мяса. Очень злая волчица.
Ингрид покраснела, но не стала спорить. Помолчали. После Фрея села, посмотрела на подругу серьёзно:
— Помнишь, слова Корнелии? Про то, что он будет стремиться всё выше?
— Помню.
— Она права. Он уже подполковник в свои восемнадцать. А ещё, очень силён. И это только начало. Ты готова к такому?
