Когда мы прилетели домой, я, недолго думая, купила себе слот на марафон в Париже. Мне нужна была новая цель, а главное – равномерные вдумчивые тренировки, которые сделали бы меня сильной. По-настоящему, а не мнимо, как в Гималаях.
Там, на леднике, на высоте пять тысяч метров, со мной произошли, а теперь продолжили происходить важные изменения. И они заслонили, затмили утлую перспективу деторождения.
Перспективу, которая – как я продолжала тайно надеяться – всё равно может нарисоваться в любой момент. Ведь я была абсолютно здорова. Теперь еще и не курила. Много тренировалась. А когда забеременею – просто отменю все свои планы. Ведь женщины рожали детей и в войну, и в голод.
Хотя история про пару, которая перестала бегать – и тут же смогла забеременеть, временами всплывала в голове, как проснувшийся на застекленном балконе среди зимы шмель.
Я опубликовала пост о марафоне в соцсетях, чтобы не отступить от обещаний, подготовиться и выдержать весь процесс. Надеялась увидеть поддержку, пожелания удачи. Но в ответ мне вдруг написала тетя. Она начала с того, что мне следует думать не о марафоне, а о детях, продолжила вопросом, была ли я у врача, и закончила мыслью о том, что, пожалуй, я не шибко люблю Костю, который очевидно уже давно ждет, когда же я его осчастливлю.
Позже к ее реакции присоединилась мама, которая не разговаривала со мной на протяжении месяца, а потом и бабушка. Я почувствовала себя куклой, которая сначала должна была отучиться в университете, потом захомутать мужика, а затем начать исторгать из себя потомство. Новых кукол. В свадебном платье нести новых кукол стыдно, а вот позже – подходит! Но если после того, как со свадьбы минует год, в твоем гардеробе не появится одежда, за которой можно спрятать живот, – надо срочно начать что-то делать, иначе
И ведь им действительно – говорили. В день, когда через год я взошла на вершину Эльбруса, и мама опубликовала в фейсбуке мое фото, какая-то женщина оставила под ним комментарий: «А внуков тебе твоя дочка принести не хочет? У меня уже трое бегают». Когда я увидела это, мне захотелось разбить телефон.
Реальность как бы обязывала меня сделать выбор: с одной стороны – спорт, новая оптика, новая физуха, новые горы, победа над собой, с другой – рождение младенца, пеленки, жизнь в рабстве у маленького орущего свертка. Я видела, как это происходит у других: все девочки были потрясены. Сначала они охреневали от трансформации своего тела, потом от родов, а дальше – от круглосуточного служения детенышу. Слово «счастье» и другие клише были оставлены для конвенциональных постов в соцсетях, в доверительных же разговорах они переходили на мат. В то время как журналы, кино и соцсети кишели младенческими пасторалями.
Это методичное настаивание на том, что мне надо скорее забеременеть, в исполнении моих родственников, по мнению которых брак был подчинен только этой цели, привело ровно к противоположному результату. Когда все вокруг от тебя что-то агрессивно требуют, нужно слать их куда подальше – это и ежу понятно. Но если всё случится само собой, как я того и ждала, – пожалуйста, сопротивляться я не буду.
Вот только ничего не происходило. Напрашивалась мысль, что беременность не наступала из-за того, что моя жизнь была занята чем-то другим, причем не важно, чем-то негативным – вроде алкоголя и сигарет, или позитивным – вроде спорта и экстремальных походов в горы, работы и литературы. Как будто всё это просто не оставляло в моей жизни места для нового человека.
Однако бросить всё и сделать вид, что меня интересует исключительно гипотетический ребенок, я не могла: это было бы обманом, а еще превратило бы мой брак в какой-то пошлый водевиль. Я ведь вышла замуж, чтобы быть счастливой, так? Выражение любви, договоренность создать семью, двигаться вместе, забыв о существовании смерти. Впрыгнуть в замужество – и вместо увлекательной новой жизни подчинить всё программе, в которую тебя тянут чуть не насильно? Ну уж нет.
Я осознала, что, возможно, никогда не окажусь в состоянии, в котором, помимо ребенка, не буду больше ничего хотеть. Возможно, такое состояние доступно некоторым женщинам, возможно, каждая из нас должна приблизиться к образу Богородицы, и лишь такое устремление одарит нас чудом, способностью привести на землю новую душу. Но как может деторождение и взращивание детей стать целью жизни, если это не твоя профессия? Мне это было совершенно непонятно.
Наверное, если бы я забеременела сразу, когда мы перестали предохраняться, у меня просто не возникло бы всех этих сомнений. Но ожидания окружающих, возрастающее ощущение, что у нашей бездетности есть скрытые причины, давили на нас с Костей со всех сторон. И комментарий в фейсбуке моей мамы, где под моей фоткой с вершины самой высокой горы в стране какая-то сука вопрошала, какого чёрта я до сих пор не родила, стал апогеем. Мне хотелось оказаться рядом с этой теткой и отвесить ей затрещину.
