В первый же вечер мы с подругой напились вина. Я читала вслух одну из глав своего романа, мы долго спорили про политику и литературу, вспоминали нашу отвязную юность…
Утром я отправилась смотреть биеннале. Во многих павильонах было промозгло, а мое пальто было легким. Я шла меж доков Рижского порта под ледяным осенним ветром, глядела на черную воду Балтики – и размышляла о том, что все эти обстоятельства и мои действия явно помешают наступлению беременности.
Работа в офисе
Стрессы
Перелеты
Осенний холод
Вино
Курение
Дефицит сна
Вредная еда
Но щелкнуть пальцами, отменить дела, поездки и планы я не могла.
На этот раз врач вдобавок к УЗИ, уколам и сексу в день овуляции прописала еще и специальный гель. Его надо было втирать прямо в живот два раза в день. В Риге я не стала рассказывать подруге про свои манипуляции – и прятала обертки из-под гелей в карманы, а на улице выбрасывала в урну. Прямо как когда-то упаковки из-под «Постинора». Тогда – «Постинор» от мамы, теперь – гормональный гель для закрепления эмбриона от бездетной незамужней подруги, с которой мы чокались за нашу шикарную взрослую жизнь.
Биеннале, романы, вино и Европа: всё, как мы и мечтали. Мы же никогда не жаждали стать мамами. Есть девушки, которые грезят о детях с самого детства, а потом влетают в материнство, как в конфетную лавку. Что при этом важнее: сам ребенок или статус матери, – ясно не всегда. Мы же – мечтали о другом: ходить в горы, стать писательницами, журналистками, открыть собственное пиар-агентство или книжный магазин, заниматься современным искусством… Нам было, куда влетать.
Однако это вовсе не исключало материнства. Просто оно должно было настигнуть нас в ворохе этих деяний и становлений, как сам собой разумеющийся этап. Как школа, университет, работа. Вы ведь не прыгаете от нетерпения, мечтая стать школьницей, вы просто знаете, что школа будет частью вашей жизни. Это – данность. Поэтому, когда вы подходите к ее воротам, а они вдруг оказываются заперты на огромный амбарный замок, – вы испытываете чувство недоумения: неужели внутрь пустили только тех, кто открыто о школе грезил?..
Вторая попытка тоже провалилась. Но мы с Костей не остановились. Третья попытка выпадала на новую поездку, в Испанию: я отправилась болеть за подругу, которая впервые бежала марафон. У меня тоже был на него слот, но я не стала готовиться: о каких тренировках и подготовке идет речь, если мне надо беречь себя и ждать прикрепления эмбриона, который должен был вот-вот синтезироваться внутри меня? Несмотря на мысли о беременеющих спортсменках, я чувствовала, что это сложно совместить. Вдобавок – роман. Моя жизнь стала слишком густой, я не могла позволить себе уплотнить ее еще и новой порцией бега на длинные дистанции.
Кроме того, я поняла, что уже испытала всё самое интересное. Что нового я отыщу в тридцатикилометровой дистанции, если я ее уже пробегала? Вряд ли забуду, как сделала это впервые: выбежала из дома морозным утром, побежала по Фонтанке, Пряжке, Неве, Ваське, Петроградке, до Крестовского, потом через Яхтенный мост, почти до самой башни Газпрома. Заключительная десятка – в Парке трехсотлетия, около которого меня в машине ждал Костя с «Колой» и бананами. Это было умопомрачительно. Я не подозревала, что мое тело на такое способно. Когда я перешла на шаг, мои ноги пульсировали, а в голове, как канарейка в клетке, металась мысль: неужели я и так могу? Той осенью я поняла, что в повторе уже не будет эмоций подобного калибра. Поэтому поехала в Валенсию в качестве болельщицы.
Там снова было вино и ранние перелеты, но был и теплый испанский климат, мандарины, радость от наблюдения за близким человеком, который покоряет новую для себя высоту. Я сидела в садике дома, который мы сняли, потягивала вино и смотрела на оранжево-розовое небо. Я верила, что на этот раз у нас с Костей всё получится.
Подруге и ее мужу я ничего не говорила. Сказала – только на обратном пути, когда в туалете московского аэропорта на пересадке обнаружила, что у меня начались месячные. Что их вызвало? Алкоголь? Самолеты? Смена климата? Я была зла, как сатана. С обескураживающей яростной откровенностью рассказала всё подруге и ее мужу, который прятал глаза в чашке кофе. Написала Косте: проклятые месячные опять тут как тут. Они еще и оказались обильными и болезненными, словно кто-то издевался надо мной: на́ тебе крови, да побольше, да погуще, утопи в ней свои смешные чаяния; о чем ты думала, когда хлестала испанское винище?
«Месячные начались. Мы опять в пролете».
«Ничего страшного!»
«Да блин, сколько денег мы на это потратили? Уколы эти. Я на узи восемь раз была. Что еще мы сделать-то должны?»
«Стараться лучше».
«Мы уже два года стараемся. Можно, конечно, попробовать еще новую тему, которую врачиха предложила, но я бы сделала какой-то перерыв».
«Давай перерыв. Нам хорошо и вдвоем!»
