Необратимость полностью

— Какое это имеет значение? — Я не пытаюсь ее остановить. Купить еще — проще простого.

— Это имеет значение… — Она поворачивается ко мне лицом, ее глаза свирепые. — Потому что ты купился на ложь о том, что ты плохой по своей сути, и теперь у тебя миссия по уничтожению самого себя. И меня это достало.

Я сажусь на барный стул и опускаю голову на столешницу. Она ошибается.

— Я позвонила Таннеру. — Бутылки звенят, когда она выбрасывает их в мусорное ведро. — Он сказал, что ты ведешь себя так весь последний год, но ты и его не слушаешь.

— Я не пью на работе. Только по ночам.

— Дело не в этом. Ты не можешь продолжать в том же духе.

Я поднимаю голову и смотрю на нее сквозь пьяную дымку.

— Почему я разрешаю тебе оставаться здесь?

— Ну, я думала, что это потому, что мне временно негде жить, но теперь я подозреваю, что тебе нужно было услышать правду.

— Как скажешь.

Ее глаза прищуриваются.

— У тебя есть предназначение в этом мире, Айзек Портер, и это не оно. — Она хватает мои ключи со стойки и тянет меня за руку. — В нескольких кварталах отсюда проходит встреча, которая начнется через час. Я за рулем.

Я потакаю ей, но останавливаться не планирую. Мне слишком нравится мое оцепенение.

И все же я позволяю ей отвезти меня на эту встречу и на последующие, потому что, возможно…

Возможно, я надеюсь, что она права.

Дверь Сары открывается.

В комнату входит Хранитель времени.

Секунду спустя тот же мужчина встает между телевизором и моим креслом, загораживая мне обзор. Я даже не заметил, как он вошел в клетку.

— О, только посмотрите. Как раз вовремя. — Он берет в руки пульт.

Мое сердце болит и пульсирует в груди.

— Подожди, — бормочу я, едва понимая, с кем говорю. — Я еще не закончил.

Он направляет пульт на экран, как заряженное оружие.

— О, но я боюсь, что она закончила.

Но его издевка не достигает цели, потому что в этот момент Сара поворачивается и смотрит прямо в камеру.

Как будто она знала, что однажды я увижу эту запись.

Вот почему, когда меня уводят, я в последний раз смотрю на ее лицо.

Я улыбаюсь.

И, клянусь, она улыбается в ответ.

Мрачные мысли наполняют меня, как липкая черная смола.

Второй день приносит с собой очередную порцию антибиотиков, ежедневное питание от безымянного амбала, которого я прозвала Роджером II, и чувство отчужденности, доведенное до точки кипения.

Цепь на моей лодыжке дребезжит, когда я сижу, прислонившись к стене, и не слышу его голоса. Все мои слезы высохли, горло пересохло от криков, полных боли.

Я стала обузой. Ни свободы, ни привилегий. Теперь я закована в серебряные кандалы — какая ирония, учитывая, что я была прикована к этой стене с того самого дня, как Айзек впервые появился по ту сторону.

Привязанная к нему.

Прикованная к надежде, которую он принес с собой.

Вздохнув, я откидываю голову назад и закрываю глаза, перекатывая гладкий голубой гитарный медиатор между пальцами. Небольшое утешение. От запаха яичницы с беконом у меня сводит желудок. Я ничего не ела, из-за чего антибиотики застряли у меня в желудке, как ядовитые кирпичи. Меня тошнит, я устала и с меня хватит. Я больше не хочу продолжать.

Я не могу.

Мои веки сжимаются еще сильнее, когда клавиатура на двери оживает, и эти ускользающие цифры преследуют меня. Айзек был так близко.

Он вернулся за мной… а я его подвела.

Когда дверь распахивается, я принимаю быстрое решение и засовываю гитарный медиатор в свою копну волос, закрепив его между спутанными прядями.

Наверное, это бессмысленно.

Но если есть хоть малейший шанс, что мы оба выберемся отсюда живыми…

— Проснись и пой. — Хранитель Времени заходит в мою комнату и закрывает за собой дверь. Он возится с запонкой на рукаве, украшенной серебром, его тон веселый до тошноты.