Необратимость полностью

Я видела Джаспера в ту ночь своими глазами — неподвижного, задыхающегося, истекающего кровью на нашем плиточном полу. Красное на белом. Это пятно навсегда осталось в моей памяти.

Я почувствовала, как он покинул меня… хотя и не сразу.

Вначале я еще сохраняла надежду. Сирены скорой помощи выли в темной ночи, как обещание, когда меня, едва цепляющуюся за жизнь, вынесли через заднюю дверь моего дома. Помощь была уже в пути. Это был шанс на спасение.

Но по мере того как дни превращались в месяцы, а месяцы — в годы, надежда таяла.

Угасла.

Затем что-то оборвалось.

Это была моя связь… с ним.

Но вот он здесь.

Жив.

Мой муж жив.

Дольф за волосы поднимает меня на ноги, словно тряпичную куклу. Мои щеки мокрые от слез, а веки жжет, как от лимонной кислоты. Я не могу поверить в то, что вижу.

Айзек откидывается на спинку стула, его бицепсы напрягаются, вены выступают на предплечьях.

Он качает головой.

Я вижу, как отрезвляющее разочарование захлестывает его — он знает, что теперь я не могу произнести его имя.

Хранитель времени посмеивается, наблюдая за всеми оттенками моей агонией. Ему это нравится. Он живет ради этого.

— Так-так-так, — беззаботно говорит он, с возбужденным энтузиазмом вставая между мужчинами и размахивая перед ними песочными часами. — Это довольно затруднительное положение, не так ли?

— Была одна женщина — пленница. Ее звали Мэри. — Мой голос дрожит от неверия. — Она… Она сказала, что он мертв.

Дьявол улыбается.

— Она сказала мне! — Я вскрикиваю. — Она видела это в новостях. Джаспер не выжил. Это не имеет никакого смысла.

— Ах, Мэри, — говорит Хранитель времени, одобрительно кивая. — Она действительно хорошо сыграла свою роль, не так ли? Я почти жалею, что растратил ее талант впустую — из нее могла бы получиться прекрасная актриса.

Осознание обрушивается на меня.

Мэри была подставной.

Он поместил ее в эту комнату.

Мой похититель просто ломал меня. Высасывал из меня силы, заставляя поверить, что мне больше не для чего жить.

И это сработало.

Я оскаливаюсь.

— Я. Ненавижу. Тебя.

— Я польщен, правда. Хотя, боюсь, твое мнение обо мне имеет мало общего с выбором, который тебе придется сделать. — Перевернув часы, он смотрит на меня с блеском в глазах. — И твое время на исходе.

— Я не буду выбирать. — Тошнота скручивает мой желудок, подкатывает к горлу. — Я не могу.

— О, но ты должна. Я не уверен, что у меня хватит духу убить обоих мужчин. У меня есть сердце, знаешь ли. — Он прижимает руку к мертвому, сгнившему органу в своей груди, ухмыляясь со злобной радостью. — Кто же это будет, Эверли? Твой любимый муж? Или Айзек, человек, который рисковал своей жизнью ради тебя? Почувствовавший вкус свободы и все равно вернувшийся, не в силах оставить тебя. Что-то подсказывает мне, что он не стал бы делать это ради кого-то другого. Наш угрюмый пленник проникся симпатией к милой девушке за стеной. — Он пинает привязанную ногу Айзека и смеется, звук эхом разносится по комнате, как завывание ветра в пустынном каньоне. — Насколько я ненавижу неудобства, настолько же люблю извращенную иронию.

— Ты больной, — шиплю я сквозь стиснутые зубы, внутри у меня все сжимается. — Я не могу выбирать. Пожалуйста… я не могу. Ты все равно убьешь нас всех.

Еще один щелчок пальцами, подзывающий охранника.

Я смотрю, как высокий, широкоплечий приспешник с седеющими волосами подходит к Джасперу. Он достает из кармана тканевую салфетку и сует ее под нос моему мужу.

Проходит три секунды.

Затем, вздрогнув, Джаспер приходит в себя.

Его грудная клетка наполняется воздухом, глаза распахиваются, и он резко садится, отползая назад по полу.

— Что… Что это…? — Голос у него низкий и скрипучий, пока к нему возвращаются чувства.

Я едва не задыхаюсь.

Я не слышала этого голоса уже два года.

Вне себя, Джаспер смотрит направо, налево. Вперед и назад. И когда он снова поворачивает голову в мою сторону, он начинает быстро моргать. Прищуривается, хмурится. Моргает еще раз.

— Нет…

Я смотрю на него, и мое лица морщится.

— Джаспер.

— Эверли? — Его глаза увеличиваются вдвое. Он все еще задыхается, дрожит и выглядит ошеломленным. — Эверли…

В тот момент, когда он пытается вскочить на ноги, его удерживает охранник. Две сильные руки обхватывают его торс, пока Джаспер извивается и дергается, пытаясь дотянуться до меня.

Я, всхлипывая, отшатываюсь назад.

— Джаспер…

— Ты… ты жива… — Его взгляд мечется по камере, от лица к лицу. — Я… я не…

Хранитель времени вздыхает, слегка встряхивая песочные часы.

— Скучно. Давайте продолжим, а?

Я рычу, пытаясь вырваться из хватки Дольфа.

— Пожалуйста, просто позволь мне прикоснуться к нему. Позволь мне…

— Значит, это твой окончательный выбор? Ты выбираешь своего мужа?

— Я… — Я смотрю на Айзека — связанного, сломленного и беспомощного. Слезы льются проливным дождем, и я замыкаюсь в себе. — Нет… Айзек…

— Значит, ты выбираешь Айзека? — Он наклоняется, чтобы поставить песочные часы перед Джаспером.

Меня охватывает паника.

— Нет!

— Нет? — Еще один вздох, его щеки раздуваются от тяжелого вздоха. — У меня от тебя шея свернется.