Необузданные желания полностью

Но вскоре все становится ясно. И, честно говоря, лучше бы я остался в неведении. Потому что когда я вижу, кто направляется к нашему столику, мне хочется скорее уйти, чтобы не совершить какую-нибудь глупость. Например, не испортить все мероприятие маме, которая, как назло, смотрит на меня с озорной ухмылкой.

Она все это время знала, кто будет сидеть здесь…

Черт. Как мне, блять, выпутаться из этого?

К тому времени, как Люси и ее мать подходят к столу, я понимаю, что уже слишком поздно. Остается только надеяться, что она не узнает мой голос.

— С кем мы сидим? — Спрашиваю я маму.

— Думаю, с моей подругой Эллой и ее сыном, — говорит она, подводя меня к столику.

— Ее сыном? Домиником Маккинли? — Спрашиваю я, вспоминая ледяной взгляд, которым меня окинули возле кафе на прошлой неделе.

— Да, ты его знаешь? Он ходит в твой университет.

— Я знаю о нем. Он немного… странный, — говорю я, не зная, как еще описать этого парня. Те несколько раз, когда я видела его поблизости, мне казалось, что с ним что-то не так. И все же я не могу отвести взгляд.

Мы подходим к столу, и я натягиваю свою фальшивую, хорошо отработанную светскую улыбку.

— Элла, рада снова тебя видеть. Это моя дочь Люси, — представляет меня мама.

— Ширли, я рада, что ты смогла прийти. Люси, я так много слышала о тебе. Спасибо, что присоединилась к нам сегодня. — Улыбка Эллы Маккинли теплая и дружелюбная.

— Спасибо, — отвечаю я.

— О, это Доминик, мой сын. Полагаю, вы учитесь в одном университете. — Она указывает на парня, который в данный момент сверлит меня взглядом так, словно хочет содрать с меня шкуру живьем.

Что, черт возьми, я ему сделала?

— Привет, я Люси. Кажется, я видела тебя в кампусе. — Я протягиваю ему руку, и он смотрит на мою раскрытую ладонь так, словно она вот-вот подпрыгнет и ударит его. И когда я уже собираюсь отстраниться, думая, что он не хочет прикасаться ко мне или что-то в этом роде, Элла толкает его локтем в бок, и он обхватывает мои пальцы своей крупной рукой.

Меня пронзает тысячью электрических разрядов, когда его кожа соприкасается с моей. Это похоже на то, как если бы вы прикоснулись к тележке и она ударила вас током, но в десять раз сильнее. Я смотрю на наши соединенные ладони, и мои брови сходятся на переносице.

Что, черт возьми, это было?

Его хватка крепкая, твердая. Может, даже слишком крепкая.

— Дом, — говорит он.

Я поднимаю голову и смотрю в его холодные, мертвые глаза. И не могу сдержать изумления на своем лице, когда у меня отвисает челюсть.

Это он. Этот голос. Я узнала бы его где угодно — в конце концов, я доводила себя до оргазма, слушая его. Дважды.

Я отдергиваю руку и чувствую, как на шее появляется румянец.

— Эм, я просто… отойду в уборную, — говорю я маме, прежде чем развернуться и умчаться прочь от стола. Я практически бегу в уборную и запираюсь в кабинке.

Я достаю телефон и только потом понимаю, что мне некому позвонить. Я даже не рассказала Шэр о таинственном сталкере, внимание которого мне удалось привлечь. О сталкере, у которого теперь есть лицо и имя. Думаю, я хочу вернуться в неведение. Я позволила этому парню заняться со мной сексом по телефону. Я рассказала ему то, чего никогда никому раньше не говорила.

И это Доминик, мать его, Маккинли.

Какую игру ведет этот больной, богатенький идиот?

Черт! Черт! Черт! Как, черт возьми, я могу вернуться туда и встретиться с ним лицом к лицу? Сидеть с ним за столом весь вечер, зная, что он слышал, как я разрываюсь на части? Зная, что в моей квартире установлены его чертовы камеры?

Может, я напишу маме и скажу, что заболела и мне нужно домой. Это сработает. Только вот я не пойду домой. Я никогда не смогу вернуться в свою квартиру. Если бы я могла сжечь ее дотла, чтобы при этом не пострадали остальные жители дома, я бы так и сделала.

— Ты действительно планируешь прятаться там всю ночь, Пчелка?

Я подпрыгиваю и визжу, когда слышу его голос. Но вот через десять секунд страх сменяется гневом. И я позволяю ему захлестнуть меня. Открыв дверь кабинки, я смотрю на мужчину из моих ночных кошмаров.

— Чего бы ты ни хотел, во что бы ты ни играл, я уже сказала тебе, что с меня хватит. Какого хрена? Ты… ты… — Всплескиваю я руками.

Его глаза становятся еще темнее, хотя я даже не знаю, как это вообще возможно. Его челюсть напрягается, когда он делает медленные, размеренные шаги ко мне. Я инстинктивно отступаю назад, пока не оказываюсь прижатой к кафельной стене в дальнем конце комнаты. Я смотрю налево, потом направо. Один путь ведет в кабинку, другой — к раковинам.

Черт, я застряла в уборной с психопатом, который преследует меня. Как, черт возьми, я оказалась в таком положении?

Я обдумываю варианты, смогу ли обойти его. Но прежде чем я успеваю хотя бы попытаться сбежать, его рука обхватывает мое горло. Прижимая меня к холодному кафелю.

— Это только начало, Пчелка, — говорит он хриплым голосом, и каждая мышца на его руке сильнее напрягается.