– Моя очередь уже настала. Я должен положить конец этой ерунде. – Мастерджи повернулся к преподавателям Арканума. – Вы говорите, мы должны чтить Путь необычайнов, чтить порядок и традиции. Но что, если все они уходят корнями в предрассудки? – Он обвел гневным взглядом преподавателей. – В прошлом году мы сделали то, что должны были сделать давным-давно: открыли двери чародеям. И что же? Мы фактически разглядывали Эллу Дюран под микроскопом, требуя от нее идеального поведения, но даже такой мы ее не принимали. Мы всегда враждебно относились к новым группам людей, вливающихся в наше сообщество, но к чародеям отношение было просто чудовищное. Далеко не каждый в нашем мире получает второй и тем более третий шанс. – Мастерджи Такур прошелся перед замершими слушателями. – Мне повезло, я получил такой шанс. Все вы знаете, что в юности я сбился с пути и стал частью Тузов. Когда-то я считал Джию Тривелино своим лучшим другом.
Несколько человек громко ахнули.
– Сплетни не лгали. Но вы дали мне место среди вас и поверили, когда я поклялся, что все понял и исправился. Кому-то вы даете шанс и место, кому-то – нет. Но кого вы не приемлете категорически и отталкиваете словом и делом, так это чародеев. В этом можно обвинить каждого сидящего здесь. И все это делается во имя наших традиций. Но не пора ли нам дать начало новым традициям?
Зам Набокова скрестила руки на груди:
– Вы закончили?
– Нет, не закончил, – нахмурился Мастерджи. – В обсуждаемый день и час Элла Дюран была вместе со мной в комнате Основателей Арканума и никак не могла пересечься с Клер Люмен.
В зале снова заахали. Преподаватели заволновались.
– Зачем вы ее туда повели? – закричал профессор Уинчестер.
– Ученикам вход запрещен, – вставил профессор Солхад.
– Это не соответствует нашим правилам, – заметила профессор Бирден.
– Элле необходимо было понять, что она здесь своя. Наше общество делает вид, что оно открыто для всех, хотя на самом деле открыто лишь для немногих – тех, кто живет в строго очерченных для них рамках. Но в нашей истории бывало всякое. Объединение не всегда происходило так легко и безболезненно, как говорят сейчас. Мы много говорим о дружбе, но одно дело – сказать человеку, что он свой, и совсем другое – показать ему это. – Мастерджи Такур глубоко вдохнул и обхватил себя за горло обеими руками, а затем громко крикнул: – Самым первым архитектором Арканума был чародей!
Зал словно взорвался. Мама Эллы ахнула, а папа опустился на ближайший стул. Оба были так потрясены, что не могли выговорить ни слова. Мастерджи Такур начал задыхаться и кашлять, но ближайший преподаватель протянул ему стакан воды.
Отовсюду неслись крики:
– Богохульство!
– Лжец!
– Вас надо вышвырнуть из Института за ваши теории заговора!
Зам Набокова с силой треснула молоточком по столу. Раздался такой грохот, что наступила тишина. Элла прижала руки к отчаянно бьющемуся сердцу.
– А кто же тогда напал на Клер? Ваш рассказ этого не объясняет! – гаркнул мистер Люмен. – Виновник должен быть наказан!
В этот момент двери распахнулись, и кто-то крикнул:
– Подождите!
В зал вошли Самайра и ее мама – президент Объединенной лиги необычайнов. Брючный костюм женщины и хиджаб того же цвета блестели в свете ламп. Следом шла группа охранителей. Все в зале встали, приветствуя ее и выражая уважение.
– В чем причина вашего знаменательного визита, госпожа президент? – воскликнул необычайн-директор Макдоналд, вскакивая с места.
– Мы так рады видеть вас здесь! – подхватила, подбегая, необычайн-директор Ривера. Ее трость ярко сияла.
– Моя дочь хочет сообщить что-то комиссии, – объявила президент.
У Эллы сердце ушло в пятки.
Президент аль-Нави подтолкнула Самайру в центр зала. Они были очень похожи между собой лицом и светло-коричневым оттенком кожи – обе в красивых, расшитых драгоценностями хиджабах.
Самайра показала всем свою лампу:
– Я нашла ее сегодня утром вместе с кучей других пропавших вещей под полом в башне «Малая Медведица». И я поймала воришку. Он у меня в рюкзаке.
Элла, вытянув шею, ловила каждое движение Самайры. Кого же она поймала?
Самайра расстегнула рюкзак и вытащила за ухо пикси. Это был один из пикси Шивон. Его зеленая от природы кожа покраснела от злости.
– Я поймала его, когда он пытался стянуть мои ленты.
– Чей он? – Необычайн-директор Ривера выдернула пикси из рук Самайры и щелкнула пальцами. Ее папель пикадо тут же превратились в бумажную клетку, окружившую пикси.
– Немедленно отправляйтесь за Шивон О’Малли, – приказала зам Набокова, и три робота стремительно вылетели из зала. – Что ты наделал? – Она сурово уставилась в вытаращенные от страха глаза пикси.
Он залопотал что-то невразумительное.
– Кто-нибудь здесь понимает язык пикси? – спросила зам.
– Я вызову профессора Дойля, – сказал необычайн-директор Макдоналд. – С этими существами неприятностей не оберешься.
Снова открылись двери, и появилась хмурая Шивон. Она еле плелась, окруженная тремя роботами. Еще два пикси сидели у нее на плечах, шипели и скалились на окружающих. Пикси в клетке пронзительно заверещал.
