Необычайны полностью

– Шивон О’Малли, это твои пикси? – спросила зам Набокова.

Шивон кивнула:

– Это ночные пикси.

– Ты знала, что они продолжали воровать после вынесенного тебе предупреждения?

Пикси закрыли лица. Шивон произнесла что-то на странном языке, неизвестном кристаллу-переводчику. В зал вбежал профессор Дойль, весь красный и запыхавшийся. Он промокнул потный лоб носовым платком в горошек и посмотрел налево, потом – направо, потом – на потолок и себе под ноги. Обнаружив наконец пикси, профессор поморщился и заговорил с ними.

Пикси совсем съежились и понурились.

– Что вы им сказали? – спросила Набокова.

– Что они должны признаться во всех своих шалостях, – ответил профессор. – Они, кстати, прекрасно понимают и говорят по-английски, что бы там сказки ни рассказывали.

– Мы виноваты, – признался один из пикси. – Мы не хотели, чтобы все обижали нашу милую любимую Шивон и указывали на нее пальцами. Вот мы и устроили всякие неприятности, чтобы отвлечь от нее внимание.

– Мы изобразили голос девочки Эллы, – продолжил второй пикси. – Прикинулись ею.

– Но нам за это заплатили. Дали кучу золота и охапку наших любимых ленточек специально для того, чтобы мы это подстроили, – объявил третий пикси.

– Кто? – рявкнула Шивон.

– С меня довольно этого цирка, – внезапно проговорил профессор Уинчестер и, хлопнув ладонями по столу, хотел встать.

Но пикси мигом подлетели к нему. Профессор попытался отмахнуться, а они закричали:

– Это он! Он давал нам всякие блестящие вещи.

– Представления не имею, о чем они, – забормотал профессор, отпихивая малышей и краснея. – Ночные пикси – известные врунишки. Как вы можете верить тому, что они говорят?

Зам Набокова зло прищурилась:

– Может быть, мне попросить профессора Шваба принести эликсир правды?

Профессор Уинчестер побагровел.

– Вы угрожаете мне, когда наше общество в опасности! – Он вскинул руки. – Мы все погибнем из-за чародеев. Я видел! Глаза зрят в корень! Я пытался помешать им. Вы еще скажете мне спасибо!

Мама Эллы снова ахнула, а папа сжал кулаки. Слова профессора обожгли Эллу огнем.

Президент аль-Нави кивнула охранителям, и они подхватили профессора Уинчестера и вынесли из зала с такой легкостью, будто он был куклой.

После того как все в зале успокоились и замолчали, зам Набокова и необычайн-директора торжественно встали.

– Все обвинения сняты, – объявил Макдоналд.

Элла кинулась на шею маме, а потом – папе. Они поцеловали ее по сто раз, и Элла почувствовала, как у нее горят щеки.

– Правда всегда выйдет наружу, малышка. – Мама взяла ее за подбородок, потом оглянулась на папу: – Пойдем поговорим с необычайн-директорами?

Элла подбежала к Шивон и крепко обняла ее сзади. Пикси принялись перебирать Эллины косички и шептать: «Прости нас».

– Прости, – сквозь слезы повторила Шивон.

Мистер Люмен вместе с семьей гневно покинули зал, а внутрь хлынули репортеры. Эллу и Шивон ослепил свет фотовспышек, но на этот раз Элла улыбалась широко и искренне.

Голубизна летнего неба постепенно сменилась закатным оранжевым цветом над крышами Парижа, когда Джиа, приподняв юбки, переступила через лужу и подошла к самому красивому магазину неподалеку от Елисейских полей. Она подумала, что магазинчик больше похож на многоуровневый свадебный торт, чем на заведение, которое можно посетить. Стены были выкрашены в кремовый и розовый цвета, витрины увиты золотыми лентами и украшены алыми виньетками. Сверху на дверь, как паучок на паутинке, скользнула табличка, на которой ярко вспыхнула надпись:

Джиа зашла внутрь, и колокольчик сразу тонко звякнул, сообщая о ее появлении. Все как ей нравится. Тонко. Изящно.

Посреди магазина располагался большой фонтан. В центре его два серебряных лебедя лили из клювов жасминовую воду. Посетителей встречало великолепное зрелище: прозрачные баночки и роскошные флаконы, наполненные маслами, бальзамами и мазями

Мимо проехал железный робот, расставил по полкам корзиночки, затем выгрузил несколько предметов перед женщиной за прилавком. Возле женщины стояла девочка – ее уменьшенная копия. Обе сияли, как пара новеньких стелл под выпуклыми стеклами витрины. У обеих были тонкие, как у кукол, ручки – мать учила девочку обвязывать подарочную коробку яркой прозрачной лентой.

Женщина улыбнулась Джии.

– Добро пожаловать в самую лучшую парфюмерную мастерскую во всем Париже. У нас есть дистилляты, ароматы, смеси и однокомпонентные духи, – сказала она по-французски. – Могу я помочь вам подобрать что-то особенное?

– Думаю, да, – улыбнулась в ответ Джиа.

– Вы ищете подарок?

Около женщины стоял декоративный столик, на котором разместились три маленьких золотых флакона, украшенные эмблемой миссис Бодлер, – букет цветов, перевязанный змеей, как лентой, – горка кружевных платочков и три стеклянные палочки. На емкостях с сухими и жидкими духами виднелись бирки с ценой. Пуховки, круглые щеточки и баночки с помадой напоминали пирожные макарон на десертной тарелке.