— Мне показалось или хозяйка дома к тебе не равнодушна? — Сона села на сено рядом с Леонардо.
— Тебе показалось.
— Красавец — мужчина, неужели она просто так дала новое платье?
— Несколько лестных слов, томный взгляд и вовремя оплаченный долг за жильё.
— В ее голосе слышалась страсть, ревность и столько чувственной тоски.
— Так плачут кошки весной.
— Вы, мужчины, можете быть жестокими и не видеть очевидного — она страдает от неразделенной любви!
— Ее проблемы. К тому же у нее есть муж.
— Нам лучше не попадаться ей на глаза, — закончила свою мысль Сона и серьезно добавила: — Ревнивая женщина опасна.
— Когда отдашь ей платье? — спросила минуту спустя.
— Отнесу, когда ты вернешься к себе. Зачем торопиться? Посидим тут, поговорим, расскажешь о вашей жизни. Что у вас интересного, такого, чего нет у нас?
Ветер со стороны города принес странные запахи, будто горела смесь из разных материалов. Леонардо заметил, как Сона зажала нос.
— Подожди внутри, я скоро вернусь, — он куда-то исчез.
Как по волшебству, перед девушкой появилась ветка, на которой висело два апельсина.
— Держи, очистим от корки и аромат фрукта изменит запахи в гроте. Еще можно листья потереть в ладонях, — Леонардо протянул ей апельсин.
Пока путешественница перекатывала апельсин в руках, Леонардо успел очистить второй плод и дал ей дольку — приятный аромат наполнил грот.
— Здорово! У нас нет апельсинов, — призналась Сона, откусив сочную дольку.
— Зато есть,
— абрикосы и персики.
Сочные апельсины Сона ела с удовольствием, лицо ее светилось, улыбка не сходила с лица.
— Ты восхитительная и соблазнительная. Тебе говорили такие слова?
Девушка застеснялась и отрицательно покачала головой.
— Твоя заразительная улыбка притягивает. Глядя на тебя, самому хочется улыбаться. Есть в ней что-то привлекательное, загадочное, манящее. Разве можно красками на холсте передать всю твою прелесть и красоту — загнутые кверху ресницы, крылья нежного носа, детскую припухлость алых губ, искорки в глазах?
— Ты смог, точнее сможешь. Об улыбке Джоконды спорят, говорят. Это самый известный портрет в мире. Кажется, на Земле нет человека, который не слышал о картине ‘Мона Лиза’ и не видел копии.
— Ругают? Хвалят? — Леонардо очистил от кожуры второй апельсин и дал ей очищенные дольки.
— Люди отзываются по-разному. Конечно, больше тех, кто восхищается. Ругают только завистники. Есть много мнений, картина каждого притягивает к себе чем-то особенным. Говорят, Мона Лиза улыбается не всем — только веселым, радостным и счастливым. Мрачным и злым — состроит гримасу. Равнодушных одарит холодным взглядом.
— Ты хочешь понравиться мне и потому столько восторга?
— Я говорю, что думаю, — краснея под пристальным взглядом Леонардо, она доедала апельсин.
С ее ладоней капал сок. Леонардо рассмеялся и стал облизывать мокрые пальцы девушки.
— Какие ароматные! Я бы их съел. Ты вся так вкусно пахнешь. Знаешь об этом?
Смущенная Сона отрицательно покачала головой, удивленно глядя ему в глаза.
Сумерки наступали стремительно, но в гроте еще можно было что-то разглядеть. Леонардо устроился поудобнее и посадил ее на колени.
— Запах твоей кожи удивителен, хочу прикоснуться к нему губами. Ты хочешь ко мне прикоснуться, хотя бы рукой? — почти шепотом спросил, заглядывая ей в глаза.
— Когда увидела тебя в первый раз, подумала, что вижу сон или мираж, и очень хотела прикоснуться к тебе, желая убедиться, что все происходит наяву. Когда ты взял меня на руки, я почувствовала тепло твоих ладоней.
— Так прикоснись сейчас хотя бы к моей щеке, — он нежно взял ее кисть и поднес к своему лицу.
Сона подушками пальцев коснулась его щеки, провела ладонью по бороде и робко улыбнулась.
Тихая дрожь прошла по его телу, губы потянулись к ее устам, слились с ними в поцелуе.
— Мамочка, я тону!
— Не бойся! Когда ты со мной, ничего не бойся! — Леонардо то ли шептал, то ли внушал ей.
Его левая рука обнимала ее за талию, а правая — спустилась вниз к коленям и двинулась ниже.
— Не спеши, не надо.
— Ты права, торопиться не будем.
Леонардо стал целовать шею девушки.
— Ты сладкая и вкусная, губы пахнут апельсином, а кожа… У нее какой-то особый запах — нежный, необычный, дразнящий. Жаль, что я не взял с собой одеяло. С тобой так уютно здесь, так хорошо.
— Кажется, я падаю.
— Тебе некуда упасть, ты в моих объятьях.
Снова и снова его губы целовали шею и возвращались к устам.
— Забыл за ушком, еще веки и глаза. Ты желанная, — вздохнул Леонардо, — такого со мной не было никогда.
— Со мной что-то происходит, внутри растет какое-то чувство — не пойму какое.
— Может, любовь или желание.
Возможно, он нацеловался или устал сидеть в таком положении, приподнял Сону, пересадил на другое колено.
— Я лучше рядом посижу, ты устал, я тяжелая наверно.
— Ты легкая и смешная, — Леонардо рассмеялся, — я не отпущу тебя, вдруг захочешь сбежать к себе домой — в свою эпоху. Теперь буду целовать эту щеку.
Леонардо расслабил шнуровку на платье, Сона попыталась отодвинуть ласкающую руку.
— Я хочу поцеловать твою грудь, — в его голосе прозвучало удивление. — Тебе неприятно мое прикосновение?
— Приятно, но…
