Он попытался ещё раз позвать кого-нибудь из Государственного союза, и не прошло и десяти секунд, как дубовые двери распахнулись, и в проёме появился сам руководитель Союза Уильямс.
Он был низкорослым и худым человеком с зачёсанными назад белыми волосами и карими глазами. Лицо Уильямса было овальным, с ярко выраженными чёрными бровями и вздёрнутым кверху носом, из-за чего другим людям казалось, что он смотрит на них всегда гордо и презрительно. Его кожа была жирной. Одет Уильямс был в чёрный сюртук, тёмно-коричневые штаны и сапоги такого же цвета.
Он сразу же увидел наших гостей и сильно удивился, но всё равно решил начать говорить с ними, однако Гримлер заговорил первым.
– Доброго вам дня, сударь. Прошу меня искренне извинить за то, что мы так бесцеремонно ворвались к вам, но ваши ворота были не заперты. Меня зовут Гримлер, да я тот самый Гримлер, который отправил вам письмо в апреле этого года и получил ответ с приглашением в июне. А это мой слуга, его зовут Николас, я взял его с собой для того, чтобы мне в поездке и в должности здесь не было скучно, ведь я считаю его уже практически своим другом. И чтобы вы смогли убедиться в том, что я действительно Гримлер, я даю вам оба наших письма, которые я положил в свой рюкзак и нёс всю поездку.
И действительно, он достал из своего рюкзака те самые письма и протянул их Уильямсу. Правда, за целый месяц, который прошёл с начала поездки, они изрядно помялись, но всё равно прочитать их ещё было можно.
Руководитель Государственного союза взял письма и, прочитав их до конца, улыбнулся.
– Да, я вижу, это те самые письма, я помню, как мне из почты вручили ваше письмо, а я затем относил на почту ответ вам. Что ж, я рад приветствовать вас в рядах астрономов нашего Государственного астрономического союза. Надеюсь, что наше гостеприимное место вам придётся по душе. Позвольте мне провести вас внутрь, я могу показать вам всё то, что у нас здесь имеется. А насчёт ворот не беспокойтесь, я держу их незапертыми, так как хочу, чтобы каждый из нашего Союза мог свободно прогуливаться по лесу. Ворам и разбойникам всё равно нет дела до астрономов.
Это приглашение сейчас было как нельзя кстати, так как всего лишь через несколько секунд после того, как Уильямс произнёс эти слова, на землю, словно тонкие иглы, начали падать капли дождя, а в следующую же секунду начался очень сильный ливень, поэтому Уильямс поспешил провести Гримлера и Николаса внутрь здания, а сам после этого крепко запер двери.
Руководитель Союза отряхнулся, а затем все три наших героя сняли свои сапоги. Гримлер начал озираться по сторонам, рассматривая внутренности сверкающего здания. Из-за очень темных и тяжёлых, будто свинцовых, туч было немного темно, даже несмотря на такое количество окон. Изнутри то сооружение выглядело не так величественно, как снаружи: новоиспечённый астроном вначале увидел лишь очень длинный коридор, в своём конце заворачивающий вправо, и большое количество (также дубовых, видимо, Уильямс любил древесину этой породы) дверей с золочёными ручками. Однако, присмотревшись, он увидел не очень заметные сразу из-за темноты различные звёздные карты и атласы звёздного неба самых разных времён, начиная от Древней Греции и Древнего Египта и заканчивая довольно современными на тот момент представителями, а также портреты известных астрономов того времени.
– Я практически никак не стесняю своих профессоров. Они живут прямо здесь, у каждого из них здесь есть собственная комната. За каждой дверью находится маленький домик, в каждом из этих домиков живёт по одному из нас. Да, я специально велел сделать так, чтобы у каждого астронома была своя комната, и приказал снабдить эти жилища всем необходимым. Поэтому их время полностью принадлежит им, они вольны распоряжаться им как сами хотят. Только если я вижу, что если кто-нибудь из них на протяжении очень долгого времени не выполняет совершенно никакой работы, либо же стал грубияном, обманщиком или подлецом, то, к сожалению, я буду вынужден с ним проститься. Я рассчитал это здание на сотню человек, однако, если потребуется, можно его свободно увеличить. Но позвольте мне, чтобы я мог вас отвести в мою комнату.
Гримлер и Николас последовали за Уильямсом через эту бесконечную череду дверей. Руководитель Союза привёл их на лестницу, поднявшись по которой на самый верхний этаж, наша троица прошла точно такой же коридор с такой же вереницей дверей, пока не очутилась возле крайней двери, в которую упирался этот астрономический тоннель. Она отличалась от себе подобных: была в два раза выше и в полтора раза шире, а примерно на высоте глаз Уильямса к ней была приделана золотая четырёхугольная звезда. За этой дверью и находился его кабинет, и она была такой необычной для того, чтобы астрономы, входящие в Государственный астрономический союз, могли сразу узнать, где живёт и работает их руководитель, и различали его жилище от прочих.
