У нас не соскучишься. Всё время демонстранты какие-то перед входом. Почти год целыми днями и в любую погоду стоял мужик с плакатиком «Аборты – это детоубийство».
С иллюстрациями. Здоровый дядька такой, в расцвете лет. Сначала мы спекулировали на тему «на что он живёт», потом стали интересоваться, когда он ест. Под конец гадали, писает ли. Так и не узнали: ушёл. А чего он тут стоял, а не у абортария какого – один бог знает.
Когда разразился скандал со священниками-педофилами, у нас тут ужас что творилось. Каждый день какие-то демонстранты стучат в окна машины, орут… И так два раза в день – при въезде и выезде. Ланч лучше с собой приносить, а то облаят не два раза, а четыре. Спрашивается: при чём тут я?
Это всё он – кардинал Ло (Law). Ходил по коридорам, холёный до лоска, довольный собой, крест размером с меня. Чтоб не перепутали. Хотелось что-нибудь милое ему сказать вроде: «Классная ермолка, чувак!» Это он, любезный, известных педофилов из одной церкви в другую переводил, лишь бы скандальчик замять. Пусть они там других детишек понасилуют. Правда, когда за это дело адвокаты взялись и запахло деньгами, то на телегу позапрыгивали все кто мог. Человек двадцать, например, получили деньги за то, что один из священников-педофилов продемонстрировал им свой член, причём всем сразу. Им, конечно, меньше дали, чем настоящим жертвам, но по нескольку сотен досталось.
Господа! Ежели кто хочет мне за пару сотен свой детородный орган показать, то становитесь в очередь, посмотрю. За отдельную плату даже прокомментирую.
А проштрафившегося Ло сплавили в Ватикан, и теперь у нас другой архиепископ – францискианский монах. Ходит круглый год в коричневом балахоне с капюшончиком и в сандалиях. Когда в январе минус двадцать было, носочки шерстяные надевал. И на том спасибо. А вообще он посимпатичнее будет, хороший мужик, всем тут нравится.
Вот так и живём. Не скучаем. Сейчас они решили пару церквей и католических школ позакрывать, так у нас опять демонстранты и местные корреспонденты толпятся. А мы уже привыкли: в архиепископстве работаем.
Укатил кардинальишко наш тщеславный в Рим. Роскошь за собой оставил – опупеть. Скромный такой служитель Бога, весь в серебре и антиквариате купался. Один особняк чего стоит, лестница – как в оперном театре. Поскольку нынешний архиепископ – монах по-настоящему скромный, а также поскольку у церкви финансовые проблемы, то особняк продали, а заодно и всё содержимое. Точнее, всё содержимое стоимостью больше пятисот долларов. Не будет же уважающая себя католическая церковь устраивать барахолку прямо во дворе, ёлочными украшениями и тарелками кардинала торговать? Не будет. А куда барахло девать? Как куда? Раздать работникам!
И вот тут начинается песня. Просто-таки песнь песней. Пишу я это, заметьте, из славного города Бостона, США, а не с одесского базара. Впрочем, всё по порядку.
Сначала раздавали билетики, синенькие и красненькие. Пожалте-с к 12:30 в определённую комнату, там будут билетики раздавать. Тянешь из шляпы; если красненький, то твой стол левый, а часы с 10 до 11 утра, а если синенький, то стол соответственно правый, а часы с 11 до 12. Чего-чего? Никто ничего не понял. Прислали очередной e-mail с объяснениями: всё дешёвое и лёгкое разложат по двум столам, постараются ни один стол не обидеть. А мебель, сервизы и приборы всякие будут разыгрывать в лотерею. Приходи в означенный час, бери со своего стола сколько унесёшь и кинь бумажку с именем в те коробки, которые перед желаемыми предметами стоят. Вечером одно имя из каждой коробки вынут, а на следующий день победителей объявят.
У меня барахла в доме и так девать некуда. Я никуда не пошла и на всю эту суматоху особого внимания не обращала. Но тут наступил долгожданный день, и пришлось обратить. Обладатели билетиков правильного цвета стояли у дверей особняка за пятнадцать минут до назначенного часа.
И рванули так, что пуговицы полетели. Впереди на боевом коне наш старший DBA (администратор баз данных), который больше девяноста тысяч в год зарабатывает. Он дядька крепкий, китаянок всех растолкал, к столу рванул, ёлочной мишуры нахватал, а заодно чашки какие-то. Растолканные китаянки отчаянно боролись за тостер, бухгалтерша старшая столько нахапала, что сумок не хватило и последняя сковородка оказалась зажатой под подбородком. Я-то ничего этого не видела, у меня работы полно, но пришла девушка, что со мной рядом сидит (с кастрюлей в руках и двумя крестами под мышкой), глаза круглые, рот в пене. Не поверишь, говорит, что творится. А билетики все кидают во все коробки сразу: не выиграешь, что хочешь, так может, выиграешь то, что кто-нибудь другой хочет, да обменяешься.
Через час следующая группа повалила, и всё сначала началось. В нашем отделе, где никто меньше шестидесяти тысяч не получает, все ходили и хвастались, кто какую кастрюлю оторвал. Так весь день и прохвастались, никто больше ни о чём говорить не мог, никто не работал.
