Я работала со многими священниками и многих хорошо знала лично. Помимо обета безбрачия, эти люди принимают обет бедности. За исключением парочки жирующих кардиналов, живут они, как правило, в маленьких скромных комнатушках, жён нет, детей нет, жизни вне церкви тоже толком нет. Это глубоко верующие люди, верящие в своё предназначение. Служат Богу, служат людям, лечат души как умеют. Фактически у них нет ничего, кроме Бога и благодарности и уважения паствы. Статус у них был. А тут отняли и это. Священники начали говорить о том, что их белый воротничок-стойка превратился в клеймо, что на них нехорошо смотрят на улицах, что в глазах толпы все они педофилы по определению.
Тем временем вокруг нас творилось то, что называется обычно media circus. Цирк. Весь вечер на арене средства массовой информации, закатившие истерику. Монстров оказалось полдюжины, плюс-минус. Да, там было несколько страшных людей, чего уж скрывать. Но обличили многие десятки, иногда за один-два проступка двадцатилетней давности, часто весьма далёких от изнасилования. Плюс сотни недоказанных единичных обвинений, находящихся в процессе расследования. А пока расследуют – уходи из Церкви, а то мало ли что ты тут натворишь, мы тебе не можем детей доверять. Официально ничего не доказано, но народу-то доказывать не надо, правда? «Невиновных не сажают». Слышали такое выражение? А деться им некуда. Комнатушка. Книги. Бог. Денег своих нет, всё принадлежит Церкви. Любимых людей вокруг нет, разве что мать-старушка приедет откуда-нибудь или братья с сёстрами. Обвинять выгодно, жертвам деньги дают – Церковь миллионы на это выделила. Священники начали панически бояться, что кто-то решит за их счёт обогатиться. Доказывать, что ты не верблюд, – дело чертовски неблагодарное. И что докажешь-то? Что ты не насиловал кого-то в тёмной комнате без свидетелей в 1976 году?
Я видела священников, впавших в депрессию. Но не видела озлобившихся. Что-то было в этих людях… Наверное, это смирение. Смирение – редкость в современном мире; тем больше ценишь его, когда сталкиваешься. Не плюнуть в грешника вместе с толпой, а поднять глаза к небу и сказать: «Спасибо, Господи, что избавил от соблазна». Потому что не дай вам бог познать этот соблазн. Не дай бог родиться или стать человеком, которого сексуально привлекают дети. Это биология, это в мозгу, это не выбор. Посадить. Изолировать. Но не плевать. И даже когда плюют в тебя по ошибке, как в тех священников, просто вздохнуть и сказать: «Слава богу, что плюют по незнанию своему, что не взял я грех на душу, что нет у меня такого соблазна».
Общаясь со священниками, я начала учиться смирению. Я всегда завидовала тем, кто за себя постоит, если надо, кто умеет драться и морды бить обидчикам. Я никогда такой не была. Избегаю конфликтов, особенно физических. Никогда никому не давала в морду. Не умею. На амбразуру лезть не умею тоже. И слава богу, необходимости не было. Была бы необходимость – не знаю, как бы я поступила, но вряд ли по-геройски. Врать и быстро бегать я умею куда лучше, чем драться. Слабая я, не борец ни в каком смысле этого слова. Сильные могут залезть на своего белого коня и гарцевать, презрительно фыркая в сторону не таких, как они. Смелость и умение постоять за себя кулаками – это ведь выбор, да? Они просто выбрали правильный характер, правильную сексуальную ориентацию… А я просто сяду тут в уголочке и смиренно порадуюсь, что родилась и росла там, где родилась и росла, что жизнь меня берегла и сейчас бережёт, и главное, что выбирать не пришлось.
Окончательно обамериканившись, пошли мы в пятницу после Дня благодарения по магазинам. Правда, не в пять утра, как некоторые сумашедшие аборигены, но в десять были уже там. Гуляем себе по городу, заходим в магазинчики, кругом ёлочки разряженные, гирлянды, Санта Клаус с детишками фотографируется (не путать с Дедом Морозом: вместо тулупа, посоха и Снегурочки у нашего – красные штаны, очки на носу и красноносый олень под боком), а по радио рождественскую музыку играют.
Рождественскую?
«Хорошо прокатиться на санках по снегу! Снеговичок Фрости был весёлым и счастливым парнишей. Эх, нам бы белое Рождество. Пусть пойдёт снег» (ага, аж три раза пусть пойдёт, причём в буквальном смысле – let it snow, let it snow, let it snow).
Там, где мы сейчас живём, снег выпадает примерно раз в год, и это событие сезона. Половина страны живёт ещё южнее нас. Ещё треть страны – на западе, где о снеге толком не слыхивали. Я уж не говорю о том, что «виновник торжества» Иисус если и видел снег, то извините за каламбур, дай бог раз в жизни. Тем не менее каждый год вся страна как один человек слушает «снежные» песни полтора месяца.
