…У Ленки из всех сестёр была самая роскошная свадьба. Там жених – вон он сидит, видишь? – из какой-то очень богатой семьи. Мебель они продают, кажется, или ковры, целая сеть магазинов. Да ладно, это неважно. Там было человек триста пятьдесят. Огромный ресторан, столы ломились, оркестр, Ленка в платье от Валентино – надо было видеть. А Ирка пришла… ты смотрел клип, где Мэрилин Монро поёт Кеннеди «Happy Birthday, Mister President»? На ней ещё прямо перед выходом на сцену платье зашивали. Так вот Ирка в таком же пришла. Вторая кожа, только чёрная и с блёстками. Это было что-то. У меня весь вечер стоял, я ни о чём думать не мог. Судя по всему, стоял не только у меня. Вокруг неё творилось нечто невообразимое.
Понимаешь, самое смешное, что, кроме фигуры, в ней ничего особенного нет. Мордочка смазливая, но в меру; ни умом, ни остроумием она не блещет, образована так себе, какие-то глупости лепит периодически. Но sex appeal там такой, что только мёртвый не прореагирует. Феромоны она, что ли, выделяет какие-то… Не, Ирку надо было видеть в тот вечер; это словами не описывается. Так вот, о чём я?.. Своё обещание Рае она уже выполнила, на свадьбу со мной пришла, после чего сочла себя свободной от каких-либо обязательств и сразу про меня забыла. То есть вообще, понимаешь? Напрочь. Она танцевала со всеми, кроме меня, она кокетничала и флиртовала, как это умеет делать только Ирка. Она раздавала телефоны. Она опять с кем-то танцевала.
И так несколько часов. Я не мог к ней даже пробраться. Я сидел в углу, пил и чуть не плакал. Мне было обидно, стыдно, мне хотелось провалиться сквозь землю, мне хотелось в первый раз за всю жизнь покончить собой, чтобы избавиться от этого наваждения. Эта свадьба была моим последним шансом – и вот… Так я сидел и пил, пил, пил… Сколько я выпил, не помню, но очень много. И вдруг в какой-то момент я увидел, что Ирка сидит рядом со мной, слева. Она ела, а кто-то говорил тост. Все выпили, невеста с женихом поцеловались, тамада спросил, не хочет ли кто-нибудь ещё сказать пару слов молодым. И тут я встал. Все почтительно затихли: я как-никак кузен невесты, сын любимой тёти Поли. Ну вот, встал я, поднял бокал и на весь зал на триста пятьдесят человек, в полной тишине громко и чётко сказал: «Я ХОЧУ ВЫПИТЬ ЗА ТУ БЛЯДЬ, ЧТО СИДИТ СЛЕВА ОТ МЕНЯ!» В гробовой тишине выпил, поставил стакан на место, гордо посмотрел в Иркины наполенные слезами глаза и вышел из зала.
Я думал, что вышел. Мне потом рассказали, что я упал на полпути и пополз. Но от желающих помочь отбился и дополз до двери. Меня поймали посередине наполненной машинами улицы, пытающегося переползти через проезжую часть на четвереньках. Полицейские поймали. Отсыпался я в тюрьме. Мама меня потом оттуда вытащила, а отец прийти отказался. Вся родня со мной не разговаривала ещё несколько месяцев. Честно говоря, я вообще следующие пару месяцев плохо помню – всё в тумане… Не, спасибо, пить я больше не могу. Хватит.
Ирка позвонила через два месяца. Сама. Не шучу. Пошла со мной в кафе, вела себя как обычно, но смотрела не сквозь меня, а
