Это было в старые времена, когда робот и его товарищи сражались в бесконечных войнах. Сколько раз он умирал – и не сосчитать. В него стреляли, он подрывался на мине, в него попадал валун, его хватала птица Рух, его взрывали НРБ, давил песчаный червь, сбивала ракета, он улетал в космос, его убивали роботы, в него стреляли из лазера, его губили вирусы, трояны и вредоносная нанослизь, его сбивали дроны, он попадал в зыбучие пески, проваливался в ямы, подрывался на умной бомбе, на обычной бомбе, его резали нанопроволокой, резали ножами, плавили в печи, топили в кислоте, подвергали радиации и так далее.
Каждый раз он возрождался другим: раз за разом модернизированный и обновленный, пока не превратился в машину для убийства, которую невозможно было убить. Его противник не отставал: роботы по ту сторону фронта могли убить кого угодно в Солнечной системе.
Робот осознал, что война ему надоела. Но больше в своей жизни он ничего не понимал. До тех пор, пока не нашел блуждающего в пустыне Золотого человека.
Как ни странно, тот пел.
Тогда его притяжение было не таким, как сейчас. Оно было слабее и менее ощутимо. Робота потянуло к Золотому человеку, но он не знал почему. Он не знал песню, которую пел его новый друг, она была навязчивой и вдохновляющей одновременно, это была песня надежды.
Робот, Фондли, Дженкинс, Тассо и Исав наставили на незнакомца оружие. Тогда они еще путешествовали вместе. Они повидали многое, но никогда прежде они не видели Золотого человека.
– Стой где стоишь! – крикнул Фондли.
Золотой человек обернулся. Он умолк, и разум его наполнился печалью. Говорят, что роботы не могут чувствовать грусть. Что это всего лишь машины, пусть и похожие на людей. В этом была доля правды, в том, что приписывать человеческие качества существам, не являющимся людьми, не имело смысла. И все же… Это звучало так, словно роботы, отлитые по подобию человека, не могли попытаться стать людьми. «Они как дети, примеряющие одежду родителей», – бессердечно говорили люди.
– Привет, – любезно поздоровался Золотой человек, словно они просто прогуливались вместе.
– Что он такое? – спросил Дженкинс.
– Не знаю, – угрюмо ответила Тассо. – Но он явно боевой.
Они уставились на Золотого человека.
Гуманоид, выкрашенный в золотой цвет. Каждый раз, когда робот сканировал его, сканер выходил из строя, словно в ядре Золотого человека была экранированная сингулярность. Чего не могло быть, ведь ни одна из сторон не осмелилась применить сингулярное оружие, и на то существовали веские причины.
– Эй, ты! – позвал его робот.
– Да? – ответил Золотой человек.
– Кто ты такой?
Золотой человек, казалось, задумался, прежде чем ответить.
– Я… это я, – сказал он. – Вы не пойдете за мной?
– Нет, мы не пойдем за тобой, – сказала Тассо и тихо добавила: – Может, он сломан?
– Нет, – ответил Золотой человек. – Я цел. Пойдемте за мной.
И он вновь запел.
Музыка, словно некий вирус или червь, проникла в мозг робота. Она проникала в воспоминания и ощущения. Роботу стало хорошо.
Он увидел, что все может быть по-другому: больше не будет войн и роботы будут жить в гармонии и мире в месте, очень похожем на рай – рай для роботов, где реки текут на чистом топливе, а деревья увешаны лампочками памяти, где воздух чист, а в небе поют птицы. Роботу нравилось пение птиц; нравился мир, где ни в кого не стреляли, никого не топили в кислоте и не скармливали гигантским червям.
Сам того не желая, робот обнаружил, что следует за Золотым человеком вместе со своими товарищами. Не отставала от них и Тассо.
Они шли за ним и пели. Их песня поднялась в воздух над полем боя, и другие роботы услышали ее.
Так робот оказался на полуострове. Он прошел через извилистые вади и горы. И со всех концов Аравийского полуострова шли роботы, шли воины, которых неумолимо влекло к Золотому человеку и его невозможным обещаниям.
Робот понял, что перед ним абсолютное оружие. Золотой человек звал к себе бойцов с обеих сторон и формировал собственную армию.
Но у него были и свои мысли, и свои надежды. Постепенно робот сблизился с Золотым человеком.
Однажды, сидя у входа в пещеру высоко в горах и держа его за руки, Золотой человек спросил:
– Ты боишься?
– А я не знаю, чего мне бояться, – ответил робот.
Золотой человек осторожно прикоснулся к его металлической щеке.
– Я покажу, – сказал он, – потому что я боюсь.
Его прикосновенье обжигало. Под ними, внизу, лежал город. Богатый, процветающий город, уверенный в том, что в его двери никогда не постучится война.
Нью-Пунт.
Золотой город.
Его башни величественно возносились в небо. Его огни ярко сияли в темноте. С его улиц доносились запахи вкусной еды, звуки музыки, радости и жизни.
Робот видел, как город горит. Как он рушится под натиском роботов. Как его, подобно равнинным городам, стирают с лица земли. Не останется ни косточки пальца, ни осколка черепа, ни кирпичика, ни столба, ни разбитого стекла, ни осколков пластика. Все утонет в песке.
Робот почувствовал озноб – ему стало страшно. Но все же сказал:
– Если ты поведешь нас туда, я пойду за тобой.
