Персефона тает у меня на груди, охотно отвечая на поцелуй. Потянувшись ей за спину, я сжимаю ее ягодицы и слегка приподнимаю, чтобы мой член оказался прямо у ее входа. Застыв совершенно неподвижно, я даю ей достаточно времени, чтобы передумать. Но мне пора понимать, что к чему. Она встала на этот путь и готова рьяно ринуться вперед в точности, как поступает во всем остальном.
Она медленно вращает бедрами, вводя внутрь головку члена. Наклонившись, Персефона шепчет мне на ухо:
– Ощущения такие развратные, правда? Ты так сильно возбужден, это сводит меня с ума.
Она вновь вращает бедрами.
– Поговори со мной, Аид. Скажи, как приятно меня чувствовать. Мне нравится, когда ты шепчешь возбуждающие непристойности мне на ухо, находясь во мне.
Мне это тоже нравится. Я опускаю ладони на ее задницу и поглаживаю местечко, где округлость ягодиц переходит в заднюю часть бедра.
– Ты такая тугая и влажная, маленькая сирена. Мне кажется, тебе нравится быть развратной.
– Да. – Она неторопливо опускается еще на сантиметр.
– Не прикидывайся скромницей. Ты хотела мой член. Так возьми его.
Она стонет и резко опускается вниз, принимая меня до самого основания. Сжав пальцами ее волосы, я притягиваю ее для очередного поцелуя. Он выходит небрежным и чертовски идеальным. И становится только лучше, когда она начинает двигаться, вращая бедрами, стараясь при этом не прервать поцелуй. Я уже чувствую, что этого будет недостаточно.
Отпускаю ее и, упершись рукой ей в грудь, заставляю сесть прямо.
– Трахни меня.
Она подчиняется, выгнув спину и совершая медленные, размеренные движения. Я смотрю, как член исчезает в ней, и изо всех сил стараюсь сдержаться и не кончить от одного только вида. Возможность ощущать ее без преград, ее безграничное доверие ко мне пьянят слишком сильно. Я не могу думать. Чувствую, будто покидаю собственное тело, потому что только и могу, что держаться за нее, пока она медленно и обстоятельно меня трахает.
Она золотая богиня, а я простой смертный, который никогда не будет ее достоин.
Персефона снова хватает мои запястья и опускает руку между бедер.
– Прикоснись ко мне. Пожалуйста, Аид. Заставь меня кончить. – Вторую мою руку она кладет себе на горло и прижимается к ней. – Не останавливайся.
Сжимаю ладонь, позволяя Персефоне сильнее прижать к ней горло, самой контролировать нажим, а сам большим пальцем вывожу круги на ее клиторе. Она закрывает глаза от удовольствия и кончает, сжимая мой член. Это слишком. В другой раз я буду двигаться медленнее, продержусь дольше, но сейчас я хочу лишь последовать за ней. Совершаю последний толчок вверх, и меня окутывает удовольствие.
Персефона захватывает мои губы, захватывает меня в поцелуе, который все замедляет и клетку за клеткой возвращает меня в собственное тело. Я обнимаю ее и крепко прижимаю к себе. Кажется, мое сердце истерзано и истекает кровью, и это должно внушать страх, но отчего-то я испытываю невероятное очищение. Не понимаю этого, но мне и не нужно.
Целую ее в лоб.
– Давай примем душ и будем собираться.
– Да? – Она прижимается ко мне, даря опьяняющее чувство от прикосновения ее кожи к моей. – Я подумала, мы могли бы сегодня побездельничать и остаться в постели.
– В таком случае мы не сможем сходить в оранжерею.
Она так резко поднимает голову, что чуть не врезается в мой подбородок.
– В оранжерею?
Если бы у меня и были сомнения насчет планов на сегодняшний день, то счастье на ее лице вмиг бы их развеяло.
– Да.
Она так быстро подскакивает, что я не успеваю подготовиться.
– Тогда чего же мы ждем? Пошли.
Я смотрю на ее задницу, когда она идет через комнату и скрывается за дверью ванной. Через пару секунд включается вода, и раздается ее голос.
– Идешь? Сэкономим время, если примем душ вместе. – Озорной тон ее голоса выдает обманчивость слов.
Неожиданно для себя я расплываюсь в улыбке и, встав с кровати, иду в ванную.
– Экономим время и воду. Отличная идея…
Мы с Аидом безмятежно проводим час в оранжерее, а потом пробегаемся по некоторым лавкам и магазинам, чтобы он мог показаться людям на глаза и сам на них посмотреть. Он не говорит прямо, что именно по этой причине мы блуждаем между прилавками хозяйственного магазина после того, как проделали то же самое в небольшом продуктовом магазинчике, но я вижу, как на него смотрят люди. Аид так внимательно подмечает пустые полки, что у меня не остается сомнений в том, что он мысленно составляет список пробелов в цепочке поставок и ищет способы восполнить их, чтобы его люди не страдали.
Он так резок и прямолинеен, что кажется грубым, но совершенно очевидно, что его люди боготворят землю, по которой он ходит. Я сбилась со счета, сколько раз владельцы магазинов благодарили его за то, что он заботится о них в это напряженное время.
