Их трое, все абсолютно черные. Я не уверена, что знаю эту породу – подозреваю, что помесь, но они так мило спят, лежа кучей в углу коробки. Тяну руку, но замираю и смотрю на Гейл.
– Можно?
– Разумеется. – Она смотрит на меня, холодность по большей части рассеивается, и я уверена, что вижу, как ее темные глаза искрятся весельем. – Я так понимаю, вы любите собак.
– Я люблю всех животных в равной степени. – Опустившись на колени возле коробки, нежно провожу рукой по спине спящего сверху щенка. – Кошки мне тоже нравятся. Рыбки, все без разбора.
– Принято к сведению. – Теперь Гейл уже явно пытается не рассмеяться, но ничего страшного. Я не возражаю, если она считает меня забавной.
– Аид, смотри.
Он встает на колени рядом со мной.
– Смотрю. – В его голосе слышится нечто странное, и это заставляет меня отвлечься от щенков.
Я всматриваюсь в его лицо. Вид у него почти страдальческий.
– Что не так?
– Ничего.
Я морщу нос.
– Слова говорят одно, а выражение твоего лица – совсем другое.
Он вздыхает, но не от раздражения. Скорее, он сдается.
– Они очень милые. – Потянувшись в коробку, он осторожно берет одного на руки. Вид у него и впрямь измученный. – Их не следовало так оставлять.
Замечаю, что Гейл возвращается к компьютеру и встает рядом с женщиной, которая, судя по всему, приходится ей матерью, давая нам пространство и хотя бы иллюзию уединения.
– Такое часто случается, особенно если собаки не чистокровные. По сути, они бесполезны для заводчиков, только лишние голодные рты. Это дерьмово.
– Дерьмово, – вторит Аид. Щенок утыкается ему в грудь и со вздохом устраивается на руках. Он пальцем поглаживает щенка по голове, будто боится сделать ему больно. – Ужасно быть нежеланным.
Сердце болезненно сжимается. Я говорю, не успев подумать.
– Тебе стоит взять щенка. Гейл права, ты живешь в большом пустом доме, а никто не умеет любить так сильно, как собака. Опомниться не успеешь, как он или она завоюют твое сердце.
Он смотрит на щенка, продолжая методично его поглаживать.
– Это не очень хорошая идея.
– Почему?
– Проще не привязываться.
Я бы рассмеялась, будь это уместно. Аид может делать вид, что ему все равно, но этот мужчина проявляет больше заботы, чем все, кого я встречала. Он изо всех сил старается держать людей на расстоянии, но, очевидно, не заметил, что потерпел в этом грандиозную неудачу. Не уверена, что именно мне стоит сказать ему об этом, что я имею право отодвинуть занавес и показать ему, каковы на самом деле обстоятельства. Я не навсегда обоснуюсь в его жизни. И от этой мысли чувствую пустоту внутри.
Внезапно я преисполняюсь решимости убедить его купить этого щенка. Мысль о том, как Аид после моего отъезда в одиночестве блуждает по коридорам своего дома, словно владыка тщеты и печали… невыносима. Я не могу этого допустить.
– Аид, ты должен приютить щенка.
Наконец он смотрит на меня.
– Для тебя это важно.
– Да. – Он просто ждет, и тогда я открываю ему частичку правды. – У всех хотя бы раз в жизни должно быть домашнее животное. Это настоящий дар, и я уверена, что он сделает тебя счастливым. Мне нравится думать о том, что ты счастлив, Аид. – Последние слова звучат словно признание. Как наш с ним секрет.
Он долго глядит на меня, и я не могу угадать, что таится в его темных глазах. Он тоже думает о том, что наше время скоро истечет? Невозможно сказать. Затем он медленно кивает.
– Возможно, завести собаку – неплохая идея.
Я невольно задерживаю дыхание.
– Правда?
– Ага. – Он обращает внимание на двух оставшихся щенков. – Ему будет ужасно одиноко без братьев или сестер.
– Эм. – Уверена, мои глаза вот-вот выскочат из орбит. – Что?
Не дав мне прямого ответа, он повышает голос:
– Гейл?
Когда она подходит, Аид кивком головы указывает на щенков.
– Мы заберем всех.
Она поджимает губы.
– Не мне учить тебя, как вести дела.
Он поднимает бровь.
– И когда тебя это останавливало?
– Три собаки – это много, Аид. А три щенка? Ты хочешь получить кусок, который не проглотишь. – Гейл указывает на щенков. – А они съедят все твои дорогие ботинки.
Аида это не останавливает. Он принял решение, и его не переубедишь.
– Сделаю персоналу надбавку за вредность. Все будет нормально.
На миг мне кажется, что Гейл продолжит спорить, но в конце концов пожимает плечами.
– Не приходи ко мне плакаться, когда через пару недель у них прорежутся зубы.
– Не приду.
Взглянув на него в последний раз, она качает головой.
– Лучше позови кого-то из своих людей, чтобы помогли все забрать и унести. Ты не готов к появлению щенков в доме, так что придется тебя нагрузить.
– Считай, что все сделано. Купим все лучшее, что предложишь.
Она уходит, качая головой и бормоча что-то про упрямых мужчин. Повернувшись к Аиду, я не могу сдержать широкой улыбки.
– Ты покупаешь трех собак.
– Мы покупаем трех собак. – Он с легкостью встает на ноги, все еще держа щенка на руках. – Ты уже должна знать, что я не могу сказать тебе «нет», Персефона. Один взгляд карих глаз, и можешь из меня веревки вить.
Я смеюсь. Не могу сдержаться.
– Ну ты и болтун.
