Гарм соскочил с ринга и скорым шагом направился ко мне.
— Дядя Сигизмунд… — тонким, едва слышным голосом, в страхе проговорила я.
Но он, не говоря ни слова, схватил меня за руку и выволок за дверь. За порогом он поймал Лерку и, удерживая нас за руки, с молчаливым угрюмым видом затянул в чей-то небольшой кабинет.
Здесь был офисный стол, пара кресел диван и доска с кучей фотоснимком разных боксеров.
Дядя Сигизмунд захлопнул дверь, закрыл замок и повернулся к нам с Лерой.
Я, не смотря на страх, обратила внимание на тесные бинтовые повязки, перетягивающие мускулистый торс дяди Сигизмунда, под расстёгнутой курткой.
— Ника, — прорычал дядя, подступая к нам с Лерой, — я тебе, что сказал делать?! Какого **ра ты сюда приперлась? Да ещё и свою подругу приволокла?!
— Она не причем, я сама… — встряла было Лерка.
— Захлопнись! — рыкнул дядя Сигизмунд.
Логинова сжала губы, кивнула и быстро отвела взгляд. Спорить с дядей Сигизмундом ей не хотелось.
— Дядя Сигизмунд, я просто увидела сегодняшние новости… — я, с замиранием сердца, снизу-вверх, виновато взирала на дядю Сигизмунда, — и там ваша машина, вся…
— И что? Мою тачку расстреляли, я в курсе, — прогудел дядя Сигизмунд. — С чего ты решила, что это повод шпионить за Гильермо и лезть, куда тебя не просят?! Ты понимаешь, Ника, что я пытаюсь тебя защитить, чтобы не коснулось происходящее?! В Москве сейчас находятся весьма опасные ублюдки, которые, вдобавок, сговорились со своими друганами из Москвы, чтобы… Да не важно! Я тебе сказал: сидеть у своей подруги и не высовываться. Я, что часто прошу так делать?! Да?!!
— Н-нет, — заикаясь промямлила я, опустив взгляд и чуть вжав голову в плечи.
— Тогда, почему тебе так трудно выполнять такие простые указания?! — пророкотал дядя Сигизмунд.
Я давно его не видела таким злым! И он никогда так не злился лично на меня!
— Ты хоть понимаешь, идиотка, что тебя могут использовать, чтобы добраться до меня, чтобы мне побольнее сделать?! Если меня замочат — и хрен с ним! Всякое бывает! А если они тебя отловят… изнасилуют толпой и твое тело, изуродованное мне под дом, подбросят, я… мне…
Ему не хватило слов, чтобы закончить свою мысль. А я заметила, что впервые в жизни, мой дядя помимо ярости испытывает страх. И причиной последнего — была я.
— Ника, ягодка… — уже более мягко проговорил дядя. — Ты пойми, моя жизнь мне и на четверть не так дорога, как ты… И мои враги это отлично понимают. Поэтому всегда, такие уроды, как они, стараются задеть семью, ударить по близким. Чтобы было больнее, чтобы поглубже, чтобы не заживало никогда… А ты… Что ж ты сама башку-то под топор суешь?! Ну, какого хера… Чё у тебя с головой кстати? Что-то серьёзное? Нае*нулась опять где-то или что?!
Стоящая рядом Лерка фыркнула и чуть улыбнулась.
— Я чё пошутил смешно?! — тут же рыкнул дядя.
— Нет, нет, — быстро качнула головой Лерка.
Даже Логинова чувствовала, что дядю Сигизмунда сейчас лучше не злить.
— Нет, ничего страшного… — я поправила волосы так, чтобы бинты на голове были незаметнее.
— Ну, и славно, — кивнул дядя. — А сейчас живо в тачку, на которой приехали и валите… Вас проводят. Сразу домой, только, не…
Тут у дяди снова ожила рация и уже знакомый мне сипловатый голос встревоженно воскликнул:
— Гарм! Они здесь!!! Псы Гудзевича прикатили!..
Лицо дяди на миг отвердело, он успел сжечь меня взглядом и быстро поднес рацию ко рту.
— Много их?
— Восемь машин… да, до х*ра! Все со стволами!
— Понял. Подпустите, чуть ближе и гасите!
— Понял, Гарм.
Дядя спрятал рацию, грязно громко выругался и бросил мне.
— За мной, обе. Быстро!
По всему джиму разбегались мужчины с автоматами. Они встревоженно быстро перекрикивались и переговаривались по рациям. Откуда-то из-за стены зазвучали глухие автоматные очереди.
Нарастающее чувство тревоги поднималось в груди и сдавливало горло. Чувство страха плотно кутало меня в своих объятиях.
Звук стрельбы нарастал, и норовил просочится через крепкие стены джима.
Раздался звук разбитого стекла и чей-то крик боли. Идущая рядом со мной Лерка вздрогнула, испуганно обернулась. В её зелёных глазах блеснула едва скрываемая паника.
Лерка у меня хоть и боевая, во всех смыслах, но стрельбы она никогда раньше не видела. Не говоря уж о том, чтобы находится в её эпицентре.
Болезненный толчок сердца отозвался у меня под сердцем — я не должна была ей позволять ехать вместе со мной! Чёрт!
Дядя Сигизмунд завёл нас с Лерой в какое-то подвальное помещение с низким потолком и не слишком чистыми стенами, завешенными вырезками из спортивных журналов, плакатами, стикерами и прочей спортивной атрибутикой.
Здесь располагались тренажеры для занятия тяжелой атлетикой — штанги, гири, кувалды, резиновые покрышки с канатами и прочий инвентарь, способствующий наращиванию крепких мужских мускул.
К моему ужасу здесь, прямо на матах лежало трое мужчин в окровавленных бинтовых повязках. Вид у них был страдальческий и измученный. В металлическом тазу, в темно-багровой воде плавало несколько марлевых тампонов. Чуть дальше валялись на полу разорванные упаковки из-под обезболивающих.
