Она по-сестрински погладила меня по голове и посоветовала:
— Лучше набери ещё раз своего Стаса и скажи, что мы застряли тут на Мкаде и…
Она огляделась, цокнула языком и проворчала:
— И похоже на долго!
Я посмотрела вперёд и только сейчас обратила внимание, что мы уже никуда не едем, а несколько минут, как стоим.
Обочины дороги покрыты снежными сугробами. Промерзшие снежные горки с каждой стороны скрадывали солидную часть проезжей части. Из-за чего площадь движения заметно сужалась и заставляла автомобили жаться друг к другу.
Впереди, насколько я могла рассмотреть и вовсе были настоящие снежные завалы, как будто на МКАД вывалилась свирепая лавина с каких-нибудь Швейцарских Альп или вовсе с Гималайского хребта.
Я отстегнула ремень и чуть приподнялась в сидении, стараясь увидеть округу, как можно дальше.
Поднимающиеся по обе стороны от дороги деревья были не просто засыпаны снегом, они в нем утопли чуть ли не по самые нижние ветки! Да и на верхних ветвях лежали гористые снежные слои. У многих деревьев ветви были безжалостно сломаны или оторваны, что называется «с мясом».
Над городом нависало беспросветно серо-белесое пасмурное небо. С него по-прежнему опадали кружащиеся вихри снежинок.
Это уже был не тот снежный шторм, который я устроила пару-тройку часов назад, но снег продолжался…
Метель и снежные вихри, пусть и не такие бурные и яростные, как в прошлый раз, продолжали виться и кружить над столицей и пригородом.
Из-за снега, накрывающего МКАД видимость была едва ли лучше, чем в густом тумане — кружащий над дорогой снег вынуждал водителей включать фары, дворники и ехать крайне медленно, с осторожностью.
Это приводило к настоящим заторам и гигантской пробке, каких, пожалуй, Москва ещё не видела. Хуже всего приходилось там, где на дороге застряли громоздкие грузовики. Именно там дорожное движение было самым проблематичным.
Дальше пары десятков метров МКАД, в обе стороны, растворялся в снежно-туманной серовато-сумрачной пучине. И только расплывчатые красные и желто-белые тусклые огни позволяли понять, сколько впереди автомобилей.
Город был поглощен и захвачен зимой. Той снежно-бурной, ненасытной и безграничной зимой, которая пришла из-за меня.
— Господи… — выдохнула я, глядя по сторонам. — Лер, это… всё из-за меня?
— Похоже, — постукивая пальцами по рулю, ответила Лерка. — Знаешь, несмотря на то, что тебя часто сравнивают с динеевской Эльзой из Холодного Сердца, мне кажется, она тебе в подметки не годится, Роджеровна.
Лерка была на удивление спокойна и даже преисполнена какого-то саркастического веселья. Словно, она каждый видит, как люди вызывают свирепые метели, морозы и устрашающие снегопады, а на последок погружают город (хорошо если только Москву) в подобие снежного катаклизма.
— Лер, — я покачала головой, с хмурым беспокойством глядя перед собой, — это не смешно… Ты посмотри, что я натворила!.. И я понятия не имею, как вернуть всё обратно!
— Ну, может оно со временем, само уйдёт, — предположила Лерка.
Хотя, уверенности в её голосе я не услышала.
Я встревоженно поджала губы, с сожалением и чувством вины, глядя на зимнее торжество, что разыгралось из-за меня.
Мне было страшно представить, что будет, если это снежное нашествие не прекратиться без моего вмешательства. Что будет, если зима, которой в конце марта положено отступать, продлится до апреля, мая, перекинется на лето…
Я не знала, возможно ли это, я уже опасалась быть в чем-то уверенной и убежденной. Иди знай, чем теперь всё может обернутся!
Мелькнула трусливая мысль с надеждой на то, чтобы никто не узнал по чьей милости столица оказалась в снежном плену.
В моем рюкзачке ожил мобильник и настойчиво запел голосами известной группы. Я, спохватившись, достала смартфон — судя по мелодии звонил Стас — и быстро приняла вызов.
— Ника, — Корнилов говорил быстро и отрывисто, — что произошло?
Он старался оставаться спокойным, но в его голосе проскальзывали тревожные ноты.
— Со мной всё в порядке, — поспешила заверить я, — с нами обеими… Стас, мне нужно срочно поговорить с тобой. Я не знаю, можно ли это обсуждать по телефону.
— О чём речь?
— О том, что я встретила полковника Датского в доме Мирбаха.
Стас замолчал ненадолго, я, закусив губу, ожидала его ответа.
— Любопытно, — изрек Корнилов. — А ты, я так понимаю, уже не в доме Мирбаха?
— Нет.
— Полагаю по причине… о которой кроме посвященных, лучше не знать, — Стас, похоже, уже научился догадываться о приблизительном содержании того, что я хочу сказать по моему голосу.
— Да, — уронила я.
— Где ты сейчас?
— На МКАДе, недалеко от Лесопарковой.
— Насколько я знаю из новостей, там сейчас гигантские заторы, — нарочито будничным тоном, проговорил Стас, — говорят, синоптики не могут объяснить внезапные снежные бури, сугробы и заносы.
— Они и не смогут, — с намеком ответила я, не вдаваясь с подробности.
Любой разговор, совершенный в сети того или иного оператора, могут прослушать третьи лица. И, учитывая стремительно расползающиеся о нас со Стасом слухи, такая возможно более, чем вероятна.
