— Понятно, — протянул Корнилов. — Значит вы там в пробке? Есть намеки на разрешение ситуации?
— В ближайшее время — вряд ли, — вздохнула я, глядя на тесные автомобильные колоны и непрекрающийся снегопад.
— Досадно, — ответил Стас. — Вот что, пока вам с Лерой ничего не угрожает действуйте по ситуации. Потом… я постараюсь договориться, чтобы вас забрали на спец транспорте.
— На вертолёте, что ли? — улыбнулась я.
— Ника, ты мне понадобишься в самое ближайшее время, — проговорил Корнилов. — Поэтому, если придется, то — да, я потребуют полицейский вертолёт. Если, конечно, погода не станет хуже…
— Не станет! — зачем-то взволнованно воскликнула я, и тут же зажмурилась, мысленно ругая себя за глупость.
— Хорошо, — спокойно ответил Корнилов. — Пожалуйста, не делай больше никаких резких движений, жди, когда я тебя наберу или звони в случае чего. Предупреди меня, если что-то изменится. Я должен знать, где ты и что с тобой происходит.
— Хорошо… — виновато ответила я. — А чем ты будешь занят?
— Тем же чем и всегда, — слегка прохладно ответил Корнилов. — По телефону не могу объяснить. Встретимся и я всё расскажу… Вы там не замерзнете? С едой у вас всё в порядке?
— Всё нормально, — заверила я Стаса. — Не замёрзнем точно, с продуктами…
Лерка помахала мне найденными в салоне Майбаха пачкой чипсов и парочкой шоколадных батончиков.
— …Тоже всё в порядке, — ответила я Стасу.
— Тогда, до связи и будь осторожна в принятии решений.
— Буду, — пообещала я, чувствуя себя пристыженной.
Стас прервал связь, а я убрала телефон обратно в рюкзак и обреченно вздохнула.
— Может мне выйти и как-то попробовать… вернуть всё, как было? — вслух подумала я.
— Неплохая идея, — уже хрустя чипсами, ответила Лерка. — Смотри только, чтобы не получилось ещё хуже…
— Что может быть ещё хуже? — удивилась я. — Ещё более низкие морозы? Другие снежные бури? И…
— Хрен с ними, с морозами. Главное, чтобы вслед за всем выше перечисленным у нас тут белые ходоки не полезли, — с хрустом откусывая кусок от большой чипсины, ответила Лерка.
Я только цокнула языком и отмахнулась от неё. Логинова засмеялась.
Лерка… Ничего её не берёт!
— Я попробую… — не вдаваясь в подробности, неуверенно проговорила я и открыла автомобильную дверцу.
Морозный, наполненные зимней сущностью, воздух обнял меня, распутал, раскидал отдельные пряди волос и небрежно бросил в лицо мелкую горсть крохотных снежинок.
Движение фактически остановилось и многие водители, встав за открытыми дверцами пытались что-то высмотреть вдали.
Некоторые и вовсе прогуливались между автомобильных рядов, что обсуждали и курили.
Я неторопливо прошла вперёд, ощущая и слыша громкий шепот холодного ветра, что играл моими волосами и кружил вокруг меня. В его свистящих завываниях я как будто могла слышать едва различимые слова. Они походили на песню, шепчущую песнь свободы, дикого восторга и благодарности. Снежный ветер пел мне о своей благодарности, за то, что я выпустила его и освободила зимнюю стихию.
Я по-прежнему не различала слов ветра, но каким-то способом могла понимать его настроение, чувства и эмоции. Ветер как будто был живой, разумной и могущественной сущностью, выпущенной мной на свободу. Такой же, как снег, метель и празднующая власть зима.
Я не замерзала, властвующий на улице мороз не кусал мои голые руки, но гладил приятной свежей, чуть покалывающей прохладой. Незаметно для других людей, зыбкая метель игриво и заигрывая кружила вокруг моих ног, а снежинки одинокими звездочками оседали на волосы и плечи.
Вдыхая этот наполненный, густо насыщенный беспокойной и неугомонной силой Севера, потрескивающий от мороза кислород, я ощущала уже знакомый прилив сил.
Волнения и тревоги отступали, уходили и меркли, где-то на границах моего сознания. Мне становилось на удивление легко, свободно и… как-то по-душевному просто.
Не смотря на тот катаклизм, который я устроила, я почему-то перестала чувствовать давящее чувство вины.
Понимание, что все это из-за меня и это нужно прекратить никуда не ушло, оно осталось со мной. Просто теперь у меня появилась уверенность, что я смогу прогнать мартовскую Зиму, так же, как и вызвала её.
Перед глазами у меня закрутилось сотканное из грозди снежинок, небольшое облачко. Повинуясь странному наитию, я подняла левую ладонь к небу и облачко, словно присело на мою руку, продолжая вращаться и виться.
Я несколько мгновений завороженно глядела на это необъяснимое чудо и, чувствуя, как начала улыбаться, вдруг подняла взгляд и перехватила взор удивленного мальчика в окне, близ стоящего автомобиля.
Я подмигнула ему, помахала правой рукой и заговорщически подмигнула. Мальчишка продолжал глядеть на меня округлившимися глазенками, с удивлением на лице.
Меня словно что-то подтолкнуло вперёд, и я шагнула между рядами автомобилей.
На ходу я пыталась вспомнить, что я чувствовала, когда вызвала всё это… Когда призвала эту зиму, с ветром и снегом. Что я ощущала? О чем думала? Что… что со мной происходило?
