Может быть, если бы я смогла вспомнить и попробовать сделать тоже самое, в обратную сторону, я прекращу этот снегопад, метель и заставлю Зиму уйти, оставив конец марта надвигающейся весне?
«Дожили, Ника, ты уже собираешься стихиям и сезонам противостоять, — насмешливо подумала я про себя».
Возможно, я что-то делала не так, но у меня не получалось. Зима не желала уходить, метель не переставала виться и порхать над крышами автомобилей, только снегопад, вроде бы, замедлился.
Я разочарованно вздохнула.
Нет, ну а чего я ожидала? Что силы природы начнут слушаться меня по мановению щелчка пальцев? Вполне вероятно, что я особой власти над ними не имею… Может быть зимняя стихия, каким-то неведомым образом, пытается защитить меня и тех, кто мне дорог, но не более того. В конце концов с чего я вообще взяла, что могу чем-то там управлять? Кем, черт возьми, я себя возомнила?!
Осознание этого заметно поубавило мой пыл, но не заставило отказаться от мысли, что мне, как бы там ни было, придется научится управлять новыми, неожиданно вскрывшимися способностями…
Знать бы ещё как!..
Движение на дороге, как на нашей полосе, так и на соседней прекратилось полностью. Автомобили встали в неподвижном заторе. Некоторые водители, непонятно зачем, выражали собственное возмущение длинными продолжительными гудками.
Я развернулась и хотела ринуться обратно, в машину, к Лерке, когда обнаружила перед собой незнакомого мужчину, в чёрной куртке.
У него была неприятна внешность. Бритоголовый, с щетиной-ежиком на черепе, густыми черными бровями, торчащими в стороны волосами ушами, выдающимися вперёд носом и с широкими скулами. Глубоко посаженные темные глаза смотрели обманчиво приветливо, едва скрывая неприятную плотоядную жажду и истинные, пошлые и гадкие намерения этого человека.
— Привет, красавица, — как ему показалось, дружелюбным тоном произнес мужчина.
— Извините, я тороплюсь, — бросив дежурную фразу, я попыталась обойти его, но тот быстро заступил мне дорогу.
— А куда торопишься, может вместе сходим? Или давай к нам, а то нам там с друзьями одиноко без девушек…
Ох, я бы вам ответила, мистер, да боюсь вбитый воспитанием этикет не позволит.
Я молча, вновь попыталась обойти этого настырного субъекта, но видит бог, как мальчишки, так взрослые мужчины не редко путают понятие настойчивости и навязчивости. А последнее, особенно в такие дни, как сегодня, не раздражает, а даже бесит.
— Девушка, ну че вы такая неприветливая?.. Мы ж тебя не обидим, детка…
Из чёрного Pajero, стоящего неподалеку, выглядывали ещё трое мужчин. На удивление, с такой же неприятной внешностью и похабно-раздевающими взглядами.
Я решила прибегнуть к самому сильному аргументу, который, обычно, остужает самых ретивых великовозрастных «поклонников».
— Послушайте, мне пятнадцать лет, отстаньте от меня, пожалуйста! — я услышала, как в моем голосе одновременно звякнули гневные и тревожные нотки.
И последних стало больше, когда я увидела, что мужчина почти никак не отреагировал на мое предупреждение.
— Да не переживай, мы никому не скажем, конфетка, — он продолжал щериться в довольной, предвкушающей улыбке и протянул ко мне руку.
Я проворно отскочила прочь и тут же перед глазами пронеслось воспоминание этого неуемного обольстителя.
Через сероватую и, как будто, водную поверхность проступили нечеткие образы, которые постепенно обрели резкость.
Просторный кабинет, с картой Москвы и России на стене. Четыре стола, с компьютерами и четверо мужчин, которые что-то живо обсуждают.
Затем, я увидела своего неприятного собеседника, стоящего уже в унылом злачном коридоре, неподалеку от мужской уборной, с мобильником в руке.
Он разговаривает по телефону с какой-то женщиной, несколько раз назвав её «Жанной».
Затем воспоминание резко сменилось, из помещения я перенеслась на улицу, в ночь, на автомобильную стоянку.
Здесь в желтовато-оранжевом и тусклом свете уличных фонарей четверо мужчин о чем-то быстро переговаривались.
Один из них, как раз тот, что в наглую клеился ко мне, кинул другому маленький пакетик, с красноречиво белеющим внутри белым порошком. Другой, плотный, коренастый с прямыми русыми волосами и болезненными покраснением на лице, спрятал пакетик не куда-нибудь, а внутрь своего ботинка.
— Когда будем обыскивать Ожеровских, подкинешь старшему герыч, — приказал мужчина, чьи воспоминания, я сейчас наблюдала.
Он поправил куртку, и я увидела ремень кобуры с пистолетом. У двух других они тоже виднелись из-под расстегнутых курток.
— Поехали, — скомандовал обладатель неприятной улыбки и взгляда, — у нас мало времени. Если сопляки сбегут, Жанна нам ни черта не заплатит.
Кто-то из его компании, что-то бросил в ответ, но я уже не успела различить сказанное — воспоминание рассеялось по ветру, точно пыль, возвратив меня обратно, на заснеженный МКАД.
— Эй, милаха, ты чего застыла-то? — мужчина в куртке наклонился ко мне, сохраняя на своих противных губах не менее противную улыбку. — Замёрзла что ль? Пошли к нам, мы тебя обогреем, обещаю…
