Через силу, он заставил себя отпустит тонкую руку Ники. Корнилов взял лежавшего на столе, неподалеку, плюшевую белую сову и осторожно подложил Нике.
Лазовска что-то прохныкала во сне, сильнее подогнула колени и прижала игрушку к груди.
Стас умиленно улыбнулся и бесшумно, осторожно вышел из комнаты.
— Слушаю вас, товарищ генерал, — произнес Стас, оказавшись на кухне и приняв вызов.
— Стас, помнишь ты хотел, всё-таки попробовать устроить совместный допрос Карташева и Картамазова? Кажется, ты называешь это дилемма заключенны… — судя едкому и недовольному голосу генерала Савельева, вопрос был с подвохом.
— Да, — настороженно ответил Стас.
— Так вот забудь! — проворчал Аспирин. — Карташев очнулся, правда его еле откачали после эпилептического припадка, но… Похоже э-э… вмешательство нашей белокурой кудесницы сказалось на разуме и личности Марка Карташева.
Стас ощутил подкатывающее и пропитывающее тело цепкое напряжение.
— А точнее?
— Приступ изменил его, у Карташева наблюдается необъяснимая патология головного мозга, повлекшая за собой нарушение интеллекта и резкая социальная дезадаптация. Говоря по-простому Марк Карташев сейчас уверен, что он четырёхлетний мальчик и… его умственные способности полностью этому соответствуют. И это ещё не все, его память… Стас, она…
Генерал прокашлялся.
— Марк уверен, что сейчас канун нового года и они с матерью должны наряжать ёлку…
Стас негромко ругнулся.
— А он… он способен узнавать кого-то? Родителей, братьев?
— То и дело хныкает и спрашивает, где «мама и папа», — вздохнул Аспирин. — А в перерывах между этим икает, пускает слюни и мочится в штаны.
Стас задумался, вспомнив, что ему рассказала Ника о воспоминаниях Марка Карташева.
Может ли быть так, что действия Лазовской, в сознании Марка, заблокировали взрослую личность и выпустили, какую-то другую, детскую, с воспоминаниями до того страшного предновогоднего вечера…
— О чем ты думаешь, Стас? — спросил генерал Савельев, верно расценив заминку Корнилова.
— О том, чтобы использовать жалость и сострадание, против ненависти и эгоизма, — ответил Корнилов.
— Ты хочешь попытаться разжалобить Панкрата Рындина? — догадался Аспирин. — Показав ему его немощного сына?
— Да, — вздохнул Стас.
Такие методы ему не по душе, но если Рындин согласится пойти хоть на какое-то сотрудничество, если он выдаст кого-то, кто направляет действия его сыновей…
Конечно, Стас был абсолютно готов к тому, что их, с Никой, версия, по поводу того, что кто-то руководит действиями Масок, окажется лишь не подтвердившейся догадкой.
Но все указывало на то, что они не ошибаются. Это, как при сборе мозаики-паззл, когда соединились все детали, кроме одной или нескольких, в центре. Каждый ведь понимает, что там, посередине что-то должно быть, какие-то ещё два, три или четыре паззла. Потому что изображение из паззлов не может содержать в центре никакие просветы и дыры.
В этом деле такая же ситуация. Это слишком очевидно — что у Масок есть начальник и кто-то, кто указывает им, что делать и кого убивать — чтобы это оказалось ошибкой.
— А если Панкрат не расколется? — спросил Аспирин.
— У меня есть другие догадки, но они вам не понравятся.
— Говори, — суховато приказал Антон Спиридонович.
Стас озвучил. Лаконично и без стеснений.
— Любопытная версия, — прокомментировал Аспирин. — Сколько шансов, что ты прав?
— Пока, пятьдесят на пятьдесят, — признался Стас, — всё зависит от свидетельств Панкрата.
— Ясно. Кстати, операция, по «Шуму и Шмону», завершилась, — так Аспирин в шутку назвал масштабные действия полиции по блокированию городских районов и повсеместных обысков. — Но о Масках, пока ничего не слышно.
Аспирин не спрашивал, но интонация его голоса говорила сама за себя: «где результаты, Стас?».
— Их нет в городе, — уверенно заявил Корнилов.
— Это твои догадки.
— Да.
Аспирин протяжно вздохнул.
— Знаешь, Стас, любого другого на твоем месте я бы послал подальше, но тебе я почему — то верю и ещё…
— И ещё я поймал одного из них, — напомнил Стас.
— Поймал, — согласился Аспирин. — Теперь, будь добр, поймай мне двух других.
— Это будет проще, чем поймать того, кто ими управляет.
— Это, если твоя версия подтвердиться, — прокашлявшись, заметил генерал и добавил, — хотя я и не сомневаюсь, что она окажется правдой или близкой к ней. Когда ты намерен преступить к дальнейшими действиям?
— Сейчас, — на время суток Стасу было плевать.
Ни Маски, ни их покровитель, если он есть, могут и ждать утра, чтобы орудовать дальше.
— Рад слышать, — буркнул Аспирин. — Действуй.
Он прервал связь.
Стас молча кивнул, уже раздумывая над тем, что стоит предпринять и какую использовать стратегию в дальнейшем.
Его сосредоточенный взгляд был обращен в сторону ночного города, вид на который открывался из окна его кухни.
Взгляд Корнилова невольно соскользнул с окна на стол, он представил за ним себя, вместе с Ритой и Алиной.
Как ему сейчас не хватало их, как многое он готов бы отдать, чтобы сейчас просто увидеть и обнять своих жену и дочь, своих девчонок…
Стас отбросил растляющие разум мысли и направился вон из кухни.
