— Ну… — Лазовская не хотела отвечать, это было очевидно, но, вздохнув, призналась, — Я с Броном… с Брониславом.
— Вот оно что, — пробурчал Стас.
Этот молодой старший лейтенант с каждым днем не нравился ему все больше. Мало того, что Стас подозревал его в шпионаже в пользу Датчанина, так ещё было в нём что-то дерзкое, наглое и хамоватое. Он слушался Стаса, но взгляд Коршунова всегда как бы говорил: «здесь нужно было поступить по-другому» или «я бы сам справился лучше».
Стаса это серьёзно раздражало, но он терпел мальчишку.
— Я буду через двадцать минут, — предупредил Стас.
Отделение СМЭ, где трудился Яша и его команда спецов, благо, находились недалеко от здания Главного управления МВД Москвы, где и располагалось Управление Уголовного розыска.
— Хорошо, я жду… мы ждем, — Ника нервничала, заикалась и запиналась.
Стас боялся представить, что произошло и решил не думать об этом. Стоит лучше выслушать Нику.
Он выехал на дорогу, поставил первую передачу и поехал на максимально допустимой скорости, в сторону Новослободской улицы.
ВЕРОНИКА ЛАЗОВСКАЯ
Воскресенье, 22 марта.
Когда Стас прервал связь, я медленно убрала телефон от лица и, с тревогой прикусив губу, посмотрела на дисплей.
Сидевший за рулем своей уникальной БМВ Брон, бросил на меня изучающим взглядом, но ничего не сказал.
Я тоже молчала. Прошло уже почти сорок минут, как мы проводили Алину и Риту. Сорок минут, как они покинули Москву и отправились в пригород, в чёрном минивэене, с непроницаемыми тоннированными окнами. Их должны будут привезти в укромное и тщательно охраняемое место. Это одна из правительственных дач, туда привозят чиновников, которым грозит опасность, шпионов-перебежчиков, и лиц, объявленных в международный розыск, но крайне важных для России. Я была очень признательна Брониславу за то, что он рискнул побеспокоить крайне влиятельных людей на серьёзных должностях, чтобы дать семье Стаса самый высокий уровень защиты. Я был благодарна, но… даже сейчас, я не знала, правильно ли я поступила, позволив Следственному комитету охранять семью Стаса. А что если всё-таки полковник Родион Датский, захочет как-нибудь навредить им или будет шантажировать Стаса?.. Эта мысль не давала мне покоя. Хоть Брон и заверил меня, что этого не случится, я не была до конца в этом уверена. Но, я откуда-то знала, что между Датчанином и Гудзевичем, последний в десять раз хуже. Датский, каким бы он не был, ни за что не причинит физического вреда Алине или Рите. Да он… он козёл и вообще сволочь, каких поискать, но… он все-таки офицер Следственного комитета и даже для него, это что-то значит.
Так я себя успокаивала, но сердце у меня все равно было не на месте. Я гадала, как отреагирует Стас. И я… я боялась. Боялась, даже просто, как он на меня после этого посмотрит. Наверное, решит, что я его предала.
Коварно. Жестоко. Подло…
От этих мыслей на глаза, сами собой, навернулись слёзы. Я поспешно отвернулась, чтобы Брон не увидел, как я плачу от переживаний.
— Ника, — я почувствовала ладонь Коршунова на своем плече, — не переживай так. Ты сделала правильно, что обратилась ко мне.
Я нервно тяжело вздохнула и посмотрела на Брона.
Коршунов отвел взгляд от дороги и ободряюще улыбнулся мне. Я видела, что силится успокоить меня, но у него не получалось.
— Я боюсь, что он… Что Стас… — говорить было тяжело, мысли как будто вязли в каком-то болоте. — Я боюсь, что Стас мне этого не простит.
Я проговорила это и почувствовала, как теплые слезы на щеках.
— Глупости, — отрезал Брон. — Стас умный мужик… Немного угрюмый и твердолобый, местами, но умный и справедливый.
Я с интересом посмотрела на Коршунова. Не ожидала от него таких лестных слов о Стасе. Мне казалось, он так же недолюбливает Корнилова, как и тот его.
— В любом случае, — продолжил Брон, — мы уже это сделали, Алина и Рита будут в безопасности, пока мы не поймаем Гудзевича.
— Да, — согласилась я.
А про себя подумала, что Рита взяла с меня слово, что я не скажу Стасу, где они с Алиной. Чтобы потом, когда все закончится, они могли спокойно уехать.
Я надолго, наверное, запомню наш с ней разговор перед их отъездом…
— Простите, Маргарита, — проговорила я неловко, послед данного обещания, — но почему вы не думаете, что Стас попытается измениться? Может быть в этот раз…
Самое ужасное, что я сама не верила, что Корнилов измениться или приложит какие-то усилия для этого. Стас живет своей работой, но я была на его стороне и не хотела, чтобы Рита вот так бросала его. Да, возможно, Стас не лучший муж и отец, но… он вот такого обращения точно не заслуживает!
— Я предоставила ему множество шансов, — отвечала мне Рита.
Её голос подрагивал от слез и сдерживаемого злого разочарования.
