Удар. Ведьма наотмашь отвесила жертве пощёчину. Звонкий хлопок эхом разлетелся по помещению. Острые когти оставили на лице кровавый тракт из трёх полосок. Несчастная ослепла на один глаз. Палач небрежным жестом стряхнула мясо со своей кисти, взяла с хирургического столика зеркальце и поднесла его к лицу несчастной.
— Гляди. Видишь?
Оставшимся целым глазом, Джин взглянула на отражение — за изорванной щекой виднелась ротовая полость, где из окровавленной десны лениво вылезал новый зуб. Жидкость глазного яблока разлилась, смешиваясь с кровью и слюной. Однако увечья постепенно зарастали. Медленно, но верно. Чуть ниже виднелось пулевое отверстие в горле. Рана покрылась чем-то мерзким и чёрным, а кожа вокруг дыры стала голубо-синей. Что она хотела ей показать? Не раз и не два ведьма разбирала её на запчасти, а потом так же быстро собирала обратно. Кошачьими глазами полными непонимания Сглаз уставилась на палача. Та швырнула отражающую поверхность во тьму, раздался дребезг. Судя по всему, расположение духа у мучительницы резко ухудшилось — всё так же, не моргая, она с презрением глядела на жертву.
Однако выражение лица тут же сменилось — холодно окинув взором несчастную, она вышла из поля зрения, скрываясь за спинкой пыточного кресла. Удушающий ремень, что вжимал шею в холодный металл, ослаб — один его конец теперь лежал на груди, открывая полный вид на чёрно-фиолетовый синяк на горле. Вслед за первым хомутом ослабли и остальные, что удерживали голову неподвижной. По сторонам щёки обхватили две алебастровые ладони, и тонкие гибкие пальцы поспешно отстегнули ржавые леса. Скобы упали на колени, и Сглаз с упоением сглотнула алую слюну — пытки заставляли ценить маленькие радости.
Ведьма прошла мимо Джин в дальний угол комнаты, унося отстёгнутые ремешки. По набору аккуратно разложенных хирургических орудий забегали тонкие персты. Однако, вместо скальпеля, элегантная ладонь ухватилась за стакан. Палач тихо спросила:
— Пить. Хочешь?
Сглаз стиснула окровавленные дёсны. Её снова будут поить ртутью.
— Глупости.
Джин подняла ошарашенный взгляд. Неужели…
Алая ведьма вышла на свет, и в руках у неё покоился сосуд с заветной влагой. Язык сам облизал губы. Сглаз могла буквально чувствовать свежесть, исходящую от заветного напитка. Палач перевернула стакан кверху дном. Водный цилиндр покинул вместилище, расплескав желанную влагу по полу. На глаза несчастной навернулись слёзы. Она бы посмотрела на мучителя с обидой, но побоялась, что та вновь извлечёт из неё органы зрения.
Однако задумка оказалась другой. Ведьма вытянула ту руку, что держала сосуд, вперёд, как бы демонстрируя Джин свою кожу, лишённую изъянов. К внутренней стороне запястья палач прислонила длинный изящный ноготь указательного пальца. А затем повела перст вдоль голубой вены. Будто замок на молнии, вслед за ногтем раскраивалась кожа. Плавный жест, полный изящества, завершился на внутренней стороне локтя, и теперь сосуд оказался полностью вскрытым, выплёскивая наружу ровной плёнкой нежно-алые соки.
С осознанием пришёл ужас: глядя на это, жажда Джин лишь усилилась. Шея сама вытянулась вперёд, а рот приоткрылся, высовывая язык. С такой же грацией палач принялась собирать кровавую реку в стакан. Последняя капля упала в прозрачный сосуд, и теперь он был полон точь-в-точь до краёв. Кровь прекратила стекать вниз, а рана затворилась сама по себе — так же плавно, как и разверзлась.
По щекам несчастной побежали слёзы. Наконец, Джин всё поняла. Всё это время она пыталась утолить жажду крови водой. Она стала чудовищем.
— Не противься, — ведьма поднесла алое снадобье к носу несчастной — та плакала навзрыд.
Говорить что-то казалось бессмысленным — ей тут же отнимут язык. Джин могла лишь рыдать.
— Вдохни, — ровный слой жижи оказался под самыми ноздрями.
Запах. Этот чудной сладкий запах. Она возжелала его. Возжелала поглотить.
Джин успокаивалась. Слёзы высыхали.
Пить.
Хотя бы глоток. Глоток не повредит, верно? Что такого может случиться?
Пасть разинулась ещё шире, и кончик языка коснулся грани стакана. Ведьма по-доброму улыбнулась и поднесла напиток ко рту подопытной.
Глоток. Жар ударил в горло. Сладкое, тёплое, гладкое, словно шёлк. Алое снадобье быстро стекало по горлу. Чудный запах ударил в ноздри, вызывая приятное головокружение. Дышать стало легче, несмотря на ремни. Живот налился теплом. Несравнимая ни с чем сладость обволокла рот изнутри.
Ещё.
Глоток. Новые зубы быстро полезли из десен, словно грибы после дождя. Зрение стремительно восстанавливалось. Синяк на горле рассосался, а чёрная плёнка, скрывавшее пулевое ранение, отпала, обнажая идеально ровную, серую кожу.
Ещё.
Глоток. Разум помутился окончательно. Джин принялась жадно поглощать снадобье — так быстро, как только была способна, чуть ли не вырывая сосуд из рук ведьмы своей пастью. Вскоре прозрачный стакан опустел — Сглаз вылизала его дочиста.
***
