– Я, как готовила, напробовалась, – продолжала улыбаться Надежда. – Ты кушай, сидишь там в госпитале, питаешься всухомятку. Так и до гастрита недалеко.
– У парня, что сегодня привезли, кстати, как раз гастрит и обнаружился, – фыркнул Владимир Григорьевич. – А осколок неглубоко вошёл, быстро вытащили. Бывает же такое…
Он замолчал, обгладывая кость. Надежда Витальевна любовалась мужем – в такие моменты он казался таким милым, домашним… даже не верилось, что этот человек ежедневно вступает в опасное противостояние с владыкой всего живого на Земле – самой смертью, вырывая из её загребущих лап молодые жизни…
– Ты, кстати, хотела мне рассказать, зачем тебе понадобилась фотография нашего Человека без имени, – напомнил Владимир Григорьевич, отложив обглоданную кость. Надежда принялась рассказывать ему о своём знакомстве с Аней. Рассказ получился сбивчивым – попутно Надежда Витальевна рассказала о том, как Вовка-младший (который на семейном ужине не присутствовал, поскольку куда-то ушёл с друзьями) очередной раз пытался попасть на фронт и о мудром военкоме, уговорившем его поступать в военное училище, и лишь потом – о своём знакомстве с Аней, ее подруге и таинственной нейросети.
– Здорово, – оценил Владимир Григорьевич. – Нейросети – это будущее. Они уже доказали свою эффективность. Я читал, что в России разработаны нейросети, способные на ранних стадиях диагностировать онкологические, наследственные, психические заболевания. А это очень важно – поймать демона за хвост на ранней стадии, пока он не успел запустить свои когти в организм жертвы – залог успеха дальнейшего лечения.
Владимир Григорьевич не удержался и прочитал на эту тему небольшую лекцию, что случалось с ним постоянно, – но Надежде Витальевне всегда нравились эти лекции. Владимир Григорьевич умел увлекательно рассказывать о вещах, на первый взгляд, абсолютно скучных.
Надежда приготовила чай, достала печенье из пакета с гуманитарной помощью, попутно заметив, что одна из двух банок сгущенки куда-то пропала (впрочем, впоследствии она нашлась в холодильнике с двумя дырочками в крышке – несостоявшийся ополченец и будущий курсант до сладкого был очень охоч). Они пили чай и разговаривали о разном – радость такого общения мало ценится в спокойные времена, но очень остро ощущается во время бедствий и испытаний.
– Честно говоря, не нравится мне это затишье, – признался Владимир Григорьевич. – Умом я, конечно, понимаю, что наши им хорошо вломили, а на сердце беспокойно.
– Почему? – не поняла Надежда Витальевна. – Спокойствие – это хорошо. Нет раненых…
– Так-то оно так, – согласился Владимир Григорьевич, – но меня не покидает ощущение, что всё это неспроста. У бандеровцев не так много боеприпасов, чтобы так палить, как вчера.
– И что ты думаешь? – поинтересовалась Надежда. Владимир Григорьевич отхлебнул чай, откусил кусочек печенья…
– Я слышал, что такие вещи бывают, когда нацисты пытаются отвлечь наше внимание от чего-то важного, – сказал он. – Например, если на нашу территорию проходит ДРГ[70] СБУ[71], то есть не простые бандиты, волчары, вроде тех, что убили Мотороллу[72] и Гиви[73]. В поле, лицом к лицу, воевать они не умеют, а вот бить в спину… надеюсь, наши безопасники тоже не дремлют, мы с Гришей, когда сюда ехали, с БТР их разминулись…
Владимир Григорьевич опять довольно фыркнул:
– Кстати, сегодня еще один интересный случай был. В общем, как ехать от нас к штабу сто первого, у дороги край Мглистого распадка выходит, знаешь, наверно.
Надежда слегка вздрогнула и медленно кивнула.
– Там, в распадке, стоит «буханка» ВСУ, – продолжил свой рассказ Владимир Григорьевич. – Как она туда попала – бог весть, может, в пятнадцатом-шестнадцатом бросили, может, позже – заехали за линию фронта, а как поняли, что не туда попали, оставили. Ну, брошенной бронетехникой на дорогах Донбасса уже никого не удивишь… Так вот, Гриша на неё раньше поглядывал, да недосуг было, а тут выпала оказия – у него что-то опять с цилиндрами, он мне говорил, но ты же знаешь, как я в машинах разбираюсь – примерно как Гриша в эндокринологии.
В общем, остановился он у этой «буханки», залез ей в мотоотсек и скрутил, что надо было. Потом решил в салон заглянуть – а там ящик с АКМС[74], два ящика со снаряженными магазинами, цинк патронов для СВД[75] и ящик с гранатами, не лимонками, наступательными. Он всё это в госпиталь притаранил, говорит, завтра ещё туда наведается – там ещё под брезентом что-то было, да он не посмотрел, темнеть начало. И знаешь, мне кажется, что всё это барахло туда недавно сгрузили. Я Новикову позвонил, конечно…
(Саша Новиков был подполковником Народной милиции и школьным товарищем Владимира Григорьевича.)
– …но он говори, что оружие – не доказательство. Оно в смазке годами лежать может, доказано ополчением. Но автоматы сказал оставить в госпитале, мало ли что…
– Ты меня пугаешь, – сказала Надежда, думая, рассказать ли мужу о своем сне. Отнесётся ли он серьезно к этому?