– Вы делаете огромное дело, – согласилась Надежда. – У нас говорят – капля камень точит. Ваши капельки очень важны для мира, Джулия.
– Томочка очень талантливая, – продолжила Джулия. – Она нормально нигде не училась, всё сама. В стране, где нет нормального Интернета, нет даже нормальных библиотек – библиотечный фонд Украины пополнялся последний раз ещё при Кучме! – она научилась так многому. Сейчас она участвует в разработке нейросети, представляете?!
– Я слышала о ней, – сказала Надежда. У неё созрело решение, и она обратилась к сыну. – Вовка, как ты относишься к тому, чтобы проехаться до Забойска? В качестве приза – посещение компьютерного клуба.
От такого предложения Вовка, конечно же, был в восторге.
– Вы нас подбросите? – спросила Надежда у Николая.
– Конечно, – ответил он. – Могли бы и не спрашивать, да и вместе веселее.
Быстро собравшись, Надежда и Вовка в компании Николая и Джулии отправились к машине. Возможность покататься в броневике, пусть и трофейном, вызвала у Вовки ещё больший восторг. Непрочитанные письма Надежда захватила с собой, равно как и письмо Алексея Ослонцева, которое Надежда читала вчера вечером, и для которого уже успела подобрать соответствующий конверт.
Дорога до Забойска была недолгой, но Надежда успела рассказать Николаю и Джулии, а заодно и Вовке, историю «человека ниоткуда».
– Che fascino[89]! – искренне восхитилась итальянка. – Надо об этом написать книгу! Или даже снять фильм! Вообще, я не понимаю, почему не снимают фильмы про Донбасс? Американцы, когда куда-то влезут, сразу снимают о том, какие они герои, pezzo di merde. А у вас настоящие герои, и никто о них не знает!
– Трудно сказать, – пожала плечами Надежда. – Иногда кажется, что у нас в сфере культуры засели недобитые нацисты.
– Так нельзя, – продолжала Джулия, – надо что-то делать! Я сама попробую заинтересовать кого-то, может, и сценарий сама напишу. Я, правда, никогда сценариев не писала, только для сюжетов, но ведь gli dei non fanno pentole[90]!
– У тебя все получится, – ободрил ее Николай. – У нас все обязательно получится!
– Конечно, получится, – улыбнулась Надежда. – Да и вообще… крысы бегут с корабля, когда им кажется, что он тонет. Сегодня многие «деятели культурки» побежали из России, а свято место пусто не бывает. Надеюсь, что на то место, которое они занимали, придут настоящие патриоты – они и книги про нас напишут, и фильмы снимут…
Абсолютное большинство жителей Украины не только знают русский язык, но и свободно на нём разговаривают. Вообще говоря, то, что называют «украинским языком», по мнению филологов, – не более чем диалект, или, точнее, патуа русского языка. Что такое патуа? Это язык обособленной группы большого народа, например, неграмотных сельских жителей или населения территории, которая долгое время была оккупирована представителями чуждой культуры. Грубо говоря, «украинский язык» – это русский, в который насильно насовали польских и немецких слов. Так что для любого украинца, включая даже одиозных уроженцев Карпат, русский язык даже ближе, чем якобы родной украинский диалект-патуа, чья история насчитывает не более четырёхсот лет.
Враги России активно используют эту особенность. Если жителя, скажем, Польши и Прибалтики можно вычислить по акценту, то с украинцами это намного труднее. Идейные украинские националисты – желанная добыча для людей определённого склада – профессиональных лжецов в погонах или без.
Как известно, в вооруженных силах США и стран НАТО давно существуют силы психологических операций. После Майдана четырнадцатого года (а, по некоторым сведениям задолго до) на Украине были созданы так называемые ЦИПсО – центры информационно-психологических операций, попросту говоря – центры распространения лжи. Сотрудники этих ЦИПсО, русскоязычные люди с басурманскими душами или без душ вовсе, работали в русскоязычном Интернете, распространяя ложь, клевету, сея панику или даже занимаясь банальным мошенничеством и «разводом» на деньги доверчивых пенсионеров.