– А говорите, что вы никому не интересны, – прокомментировала Тамара. – Уж этим-то мы интересны все поголовно. В СБУ есть досье даже на младенцев! К сожалению, у них очень хорошая защита, пролезть через которую крайне сложно. Но Бедокурчик и на это способен, правда, только если есть фото, с которым можно работать. Ваше досье с их сайта я удалю – я бы их все удалила, но, повторю, это непросто. Кое-что из найденного я тоже удалю с серверов, по крайней мере, то, что лежит на украинских. Я могу сбросить его вам с остальными документами – но, если вы впечатлительный человек, пожалуйста, не заглядывайте в него, в особенности – на последнюю страницу.
– А что там? – спросила Надежда. Тамара не ответила, и Надежда переспросила: – Что там, ответьте, пожалуйста.
– Там приговор, – ответила Тамара. – Они всем нам вынесли приговор. Всем – включая младенцев.
– Покажи, – сказала Надежда. Тамара вздохнула и одним движением руки, два пальца которой не двигались, развернула папку.
На последнем листе была фотография Надежды (восьмилетней давности, с ресурса «Укрпочты», ее фамилия, имя, отчество, девичья фамилия, дата рождения и действительно приговор:
«При поимке подлежит инфильтрации в концентрационный лагерь. Ликвидация на месте не запрещена. Основание: пособница террористов, жена активного пособника террористов (первая категория опасности), мать террориста (вторая категория опасности)».
Надежда буквально онемела.
– Могло быть и хуже, – заметила Тамара. – Мне написали просто: подлежит ликвидации, даже без объяснения причин. Наверно, потому, что я сбежала от одного нацика, которому приглянулась. Шесть лет назад дело было, мне было десять от силы. Он мне пальцы сломал на руке, но я вырвалась и смылась. Он в спину стрелял, но не попал, чёрт толстопузый.
– А меня тоже в концлагерь определили, – добавила Аня. – Я жена «полевого командира террористов».
– А я просто террорист, – добавил Николай, – и, по мнению СБУ, меня надо ликвидировать. Но хуже всего с Джулией. Она у них числится как особо опасная, её предлагается брать живьем и передавать мясникам из Особого отдела. Я бы этих составителей досье…
У Николая непроизвольно сжались кулаки; Джулия, заметив это, осторожно обняла его за плечи и что-то тихо сказала на певучем итальянском. Николай ответил ей на том же языке, намного более мягким тоном.
– Все их досье я уже удалила, – добавила Тамара, и Надежда поняла, за что её называют царицей. Ее рабочее место было для Тамары действительно троном, местом, где у нее была полнейшая власть. – Удалю и ваше, и ваших близких – Бедокурчик уже работает над записями с участием вашего мужа и сыновей. А пока он занят этим, давайте попробуем найти вашего «человека без имени».
Монитор компьютера оставался тёмным слишком долго, чтобы это было нормально, это даже Надежде было ясно, хотя в компьютерах она не разбиралась совсем. А Тамара сидела на своём троне, напряженно всматриваясь в темноту монитора, и на ее лице читалось недоумение и тревога.
Затем появилась надпись:
«Бедокур запрашивает интерфейс прямой коммуникации. Предоставить?»
– Да, – вслух сказала Тамара. Экран осветился, на нем появилась симпатичная мордашка голубого цвета. Одновременно ожили колонки. Голос нейросети полностью соответствовал изображению на экране – и совершенно не подходил для озвучивания столь серьезной информации:
– Ни одного изображения, которое можно было бы ассоциировать с предоставленным образом не найдено. Глубина поиска – миллиард шестьсот миллионов сайтов и более четырёх миллиардов внесетевых носителей.
– Это же весь Интернет! – с удивлением сказал Вовка. Тамара посмотрела на него, как показалось Надежде, с долей уважения.
– Обращаю внимание, – продолжил Бедокур, – что в ходе поиска я вновь обнаружил следы коррекции («затирания») информации. Могу с определённой степенью достоверности сказать, что в нескольких случаях была затёрта информация именно об искомом человеке. Мне удалось найти и восстановить одну фотографию двадцатилетней давности, на которой, возможно, изображен искомый объект – степень достоверности составляет тридцать пять процентов. Вывести результат?
– Конечно, – сказала Тамара.
Мордочка озорного Бедокура исчезла, и на её месте возникла газетная статья. Газета была итальянская, в центре листа двое полицейских уводили мужчину, лицо которого было очень трудно разобрать.
Все посмотрели на Джулию. Та, прищурившись, стала читать. Николай переводил:
– Русский задержан в Милане по обвинению в связях с албанской мафией. Молодой учёный Павел Сидорчук, уроженец города Сан-Джари Полтавской области, долгое время работавший в Венеции, задержан в Милане во время облавы. Полиция предполагает, что Сидорчук работал на албанскую мафию, разрабатывая для нее наркотики и, возможно, осуществляя связь европейских медицинских агентств с «чёрными трансплантологами», предположительно действующими в Косово под эгидой Хашима Тачи и его «Демократической партии Косова»…