— На момент нашей свадьбы так и было, — честно призналась я. — Но с тех пор много воды утекло. Теперь у нас одно владение в Тридесятом царстве, целый запретный город Ниц, одно титульное владение в мире шестого века, где мой муж числится Великим князем Артанским, а я его княгиней, один почти полностью боеготовый линкор планетарного подавления галактической цивилизации пятого уровня с названием «Неумолимый», командные псевдоличности которого считают нас императором и императрицей четвертой Галактической империи, и один боковой депрессивный мир начала двадцать первого века, отданный нам с Сергеем Сергеевичем Творцом Всего Сущего в качестве наследуемого ленного владения. И венчал нас, кстати, не только православный священник отец Александр, но и Сам, для которого сей батюшка является глазами, ушами и голосом среди людей, что ходят ногами по земле. Я тогда чуть не умерла от страха и смущения, а вот мой супруг воспринял это как должное. И еще одна деталь: когда мы еще не были женаты, искин штурмоносца опознал в моем будущем муже и его спутниках Старших Братьев и в дальнейшем стелился перед ними ковриком, будто перед очень важными особами.
— Так, — сказал папенька, доставая из кармана свой хандифункен*. — Все это очень интересно, поэтому за дело надо браться всерьез.
Примечание авторов: *
От обычной гражданской модели, пусть даже самой навороченной, папенькин ханди отличается встроенным генетическим опознавателем, а потому работает только в его собственных руках и предустановленными служебными программами, владение которыми для лиц, не имеющих соответствующего служебного допуска, карается от восьми лет каторги и выше. Первым делом папенька сфотографировал меня встроенной камерой, полюбовался на изображение, где в данный момент высветился процент его соответствия фотографиям Лизы Волконской в ее прошлой жизни и анализ сканирования рисунка сетчатки глаза. Удовлетворенно хмыкнул, пробормотал: «Ничего другого я не ожидал» и, положив прибор на стол перед собой, сказал:
— А теперь, Лиза, подходи сюда, клади указательный палец на панель опознавателя и повтори свою исповедь, желательно поподробнее. Луша! Да поставь ты, наконец, эту дурацкую супницу, никуда она от тебя не убежит, и подай моей дочери стул. То, что она это она, причем живая и во плоти, я знаю уже вполне определенно. Осталось только разобраться с достоверностью ее повествования.
Ой, Господи! Ведь сейчас, когда папенька ведет этот разговор, в его тишайшем заведении уже знают, что сначала он достоверно идентифицировал свою пропавшую три года назад дочь, а сейчас принимает у нее исповедь через детектор истины. В таком случае бригаду специалистов даже не потребуется вызывать, они приедут сами и, скорее всего, с силовым сопровождением. Одно радует: с той стороны портала за происходящим наблюдают муж и его друзья, которые в случае негативного развития событий сначала вытащат меня из заварушки, а потом начнут разговаривать с моим родным миром на повышенных тонах, применяя чисто армейские речевые обороты.
Но деваться некуда, ведь такая у меня семья, поэтому, сев на отодвинутый Лушей стул, я положила палец на опознаватель папенькиного ханди и начала подробнейший рассказ, начиная с того злосчастного суборбитального прыжка на нашу южноамериканскую базу…
Мир «Рандеву с Варягом», 17 августа 2021 года, город Санкт-Петербург, городской дом семьи действительного статского советника Дмитрия Николаевича Волконского, следователя по особо важным делам в Главном Управлении Государственной Безопасности при священной особе государя-императора
Капитан Серегин Сергей Сергеевич, великий князь Артанский, император Четвертой Галактической империи
Наблюдая, как дотошно и въедливо Дмитрий Николаевич допрашивает родную дочь, будто какую-нибудь государственную преступницу, я испытывал раздражение. Впрочем, с моей стороны это было предвзятое отношение, ибо жена — родной для меня человек, вторая половина, а тесть с тещей — понятия пока достаточно абстрактные. При всей своей дотошности и настырности, Дмитрий Николаевич все же не переходил определенной грани, отделяющей выяснение истины от навешивания на подследственного всех собак, оказавшихся под рукой. Или в местном ГУГБ вообще не принято «вешать собак» и «отбивать палки», а вся следственная работа как раз и заключается в выяснении истины?
