Мысль о том, что парень, чего доброго, совсем сопьется, обеспокоила Вадима, мечтавшего со временем перетащить его вслед за собой в проектный институт, но когда, открыв приятелю свои намерения в отношении его, он предложил ему уволиться, чтобы поехать вместе в Куйбышев, Жорка отказался уезжать со стройки. «Но почему? — спросил Вадим. — Ведь ты, архитектор, пропадешь в этой дыре». — «Пока — не могу, — уклончиво ответил Жорка и, застенчиво улыбнувшись, добавил: — Причина есть одна». И Вадим, ни разу не видавший Жорку с какой-нибудь девчонкой, так и не понял, что именно она, Жоркина избранница, была причиной его задержки на стройке еще на год…
Анна Александровна и Валька с распростертыми объятиями встретили молодую невестку, доволен был и батя, что сын теперь самостоятельный, семейный человек. Впрочем, впечатление серьезного, самостоятельного человека, как видно, произвел Вадим и в «Жилпроекте», явившись в кабинет директора в недорогом, но безупречно сидевшем на нем темно-синем костюме, в снежно-белой сорочке, с синим же в красную крапинку галстуком. Держался он со скромным достоинством, был немногословен, сопровождая реплики свои такими интонациями голоса и выражением глаз, которые без слов говорили как бы: «Я все, все понимаю… Можете быть со мной откровенны». И директор института (с архитектурной фамилией Капителин), седой мужчина с желчным, усталым лицом, разговаривал с ним хорошо и доверительно (что было принято Вадимом главным образом за счет рекомендации Медведя и своих отличных документов), именно тем тоном, каким говорят с посвященными. «Насколько я понимаю, — сказал, между прочим, директор, — вы претендуете на должность, идентичную по значимости главному инженеру СУ». — «Нет, почему же», — пробормотал Вадим. «Во всяком случае, рядовым инженером проектной группы вас назначить неловко… Но, к сожалению, здесь мы ничего порядочного вам не предложим. Все штатные клеточки забиты, а снимать кого-то с живого места… вы сами понимаете». — «Понимаю», — кивком головы согласился Вадим. «Другое дело, если вы согласитесь поехать в Лесопольск…» Вадим удивленным слегка взглядом спросил: «А что там?» — «Там строят крупный машиностроительный завод, и этот, прежде небольшой рыбацкий городишко стал расти как на дрожжах. Отсюда мы не успеваем направлять его архитектурное формирование. Поэтому мы открыли там недавно филиал… Вот в Лесопольске мы могли бы предложить вам должность интересную и перспективную. — И, сделав выразительную паузу, Капителин досказал: — ГИПа[5], например. Человек вы молодой и, судя по всему, энергичный, так что ГИП — это как раз для вас…»
Возможность стать ГИПом, о чем Вадим пока и мечтать не смел, так взволновала его, что даже в горле пересохло, но тут же мелькнувшая мысль, что это назначение требует жертвы — отправиться опять на новостройку, в глушь по существу, оставив, неизвестно, как надолго, большой культурный центр, где он родился, тотчас остудила его ликование, так что Капителин, видимо заметив это, сказал: «Впрочем, с ответом вы можете не спешить». И Вадик попросил отсрочки для раздумья. А три дня спустя, решившись, он подал заявление и, с приказом в кармане, выехал в Лесопольск, оставив Светлану в родительском доме.
Город Лесопольск был назван так по местоположению на отлогом волжском берегу: между широким полем, когда-то колхозным, а теперь ничейной пустошью, и сосноволиственным лесом, основательно повырубленным, но все еще похожим на лес, Корпуса машиностроительного возводили на пустоши, а жилые кварталы — на месте старого, сплошь почти деревянного поселка. Филиал «Жилпроекта» размещался в типовом школьном здании, против гостиницы «Волна», где в ожидании квартиры проживал Вадим, так что до работы ему было шаг шагнуть.
