Отходим с испанцем к небольшой прогалине, куда предварительно нырнул десяток моих охранников, скрывшихся в окружающем лесу. Настроение уже омерзительное, так как де Кесада никогда ранее не паниковал.
— Её Величество упала с лошади. Всё произошло пять дней назад. Екатерина Петровна утром отправилась на обычную прогулку. И тут порвалась подпруга седла, — выпалил дон Алонсо и замолчал, но сразу продолжил, — Врачи сначала не придали значения случившемуся. Да и сама императрица не жаловалась и даже хотела продолжить прогулку. Но ближе к вечеру у неё начались боли, перешедшие в горячку. Утром Её Величество умерла, не приходя в сознание.
Делаю глубокий вдох, пытаясь осознать услышанное. Легко об этом говорить, но сложно осуществить.
— У вас есть чего-нибудь выпить? — спрашиваю удивлённого министра, который растерянно развёл руками.
Буквально через несколько секунд появился Пафнутий и сунул мне в руку небольшую фляжку. Припадаю к горлышку и делаю несколько жадных глотков. Затем пытаюсь выдохнуть и отдышаться. Не привык я к водке, и вообще крепким напиткам. А иного питья камергер не употребляет.
Киваю замершему, будто истукан слуге. Оборачиваюсь и понимаю, что весь кортеж внимательно наблюдает за происходящим. Ещё раз выдыхаю и пытаюсь начать думать. Через некоторое время мысли перестали скакать. Сначала я хотел спросить де Кесада какого чёрта он понёсся меня встречать. Неужели гонцов не хватает? Затем осознал, что надо учитывать придворные расклады. Если ты вовремя не доложишь, то это сделают другие, в выгодном для них свете. Даже старые соратники вынуждены учитывать клоаку, под названием высший свет. Как же мне всё надоело!
— Докладывайте! Только самое важное, — надеюсь, мои слова прозвучали спокойно.
— Жандармерия и полиция начали расследование сразу после случившегося. Подпруга действительно порвалась, а не расстегнулась, несмотря на то что седло было новым. Всех работников императорской конюшни и охрану тщательно допросили. Ничего необычного за последние дни не происходило, вся амуниция проверялась, ведь Её Величество любила конные прогулки, — ответил испанец и продолжил, не дождавшись моих вопросов, — Жандармские и полицейские полки приведены в боевую готовность, как и гвардия. Но никаких попыток воспользоваться ситуацией не происходило. Известные вам персоны сами находятся в недоумении. Среди придворных ходят разные слухи, часто весьма нелепые, но не более того. Никто из знати не спешит покидать столицу. Поэтому мы не стали вводить комендантского часа и иных мер. В городе спокойно, только в церквях столпотворение — народ молится за упокой Екатерины Петровны. Анна Иоанновна и Иоанн Иоаннович сопровождены мною в Шушары. Далее, я выдвинулся к вам навстречу.
В принципе испанец всё сделал правильно. Вернее, это их совместное решение с Бекетовым, генерал-губернатором столицы Голицына и главы жандармерии Столыпина, которые остались на хозяйство в моё отсутствие. Так, сейчас необходимо успокоиться и задавить рвущуюся наружу боль вперемежку с отчаянием. Нельзя думать о себе, а в первую очередь надо позаботиться о детях. Скажу без ложной скромности — у нас очень дружная семья. То есть царствующие родители не отдали детей на воспитание гувернёрам и учителям, занимаясь своей жизнью. Мы с Катей проводили с сыновьями и дочкой любую свободную минуту, начиная с обязательных завтраков, заканчивая вечерними чтениями. И мои дети действительно любят мать, а её смерть станет для них сильным потрясением.
Поворачиваюсь к кортежу и делаю знак Бабарыкину. Полковник быстро приблизился и стал ждать приказа, без всяких вытягиваний в струну. В охране нет крена к шагистике и прочим внешним проявлениям чинопочитания. Хватает уверенности, что люди готовы умереть, защищая меня и царствующую фамилию. Пусть армейские тянутся в струнку, козыряют и орут, как оглашённые.
— Отправьте людей вперёд. Остановки в Луге не будет. Нам надо как можно быстрее добраться до столицы. Пусть ваши подчинённые позаботятся о ночлеге, рассчитав скорость движения кортежа. Не мне вас учить, — полковник молча кивнул, ожидая дальнейших приказов, — Перед столицей мы заедем в Шушары, где заберём моих детей. И обеспечьте спокойный проезд без депутаций и восторженных жителей. У меня траур.
Глава охраны быстро удалился. Я же сделал небольшой глоток огненной воды и задумался. Как сообщить Саше о гибели матери? Ведь я сам держусь исключительно на силе воли. В моей жизни хватало потерь, чтобы не впадать в отчаяние. По крайней мере, на людях. Но сын воспитывался и рос в совершенно иных условиях.
