Она взяла со стола фотографию в рамочке, стоявшую напротив пузатенького Будды. Снимок изображал Кристину в обнимку с другой женщиной – азиатской наружности, очень смуглой, сильно немолодой и невероятно тощей. Овчинникова на фото выглядела моложе, чем сейчас; наверное, снимок сделали около пяти лет назад. Девушка широко улыбалась, светясь от радости; пожилая азиатка сохраняла каменное выражение на изрезанном морщинами лице. Я предположила, что на фотографии – тайка, у которой когда-то обучалась массажной технике Кристина.
– Ее звали Убон Докбуа. Когда-то я звала ее своей учительницей и безмерно гордилась этим, – подтвердила мою гипотезу хозяйка. – Убон многому научила меня, а главное – дала мне отличный старт к самосовершенствованию и дальнейшему профессиональному росту. Вы говорите, Дмитрий, что я прекрасный мастер? Знайте, своим мастерством я обязана Убон. Но я была глупой…
Кристина вернула фото на место. В офис вошла Матвеева с подносом, на котором стоял чайный сервиз из полупрозрачного стекла янтарного цвета, включавший пузатенький чайничек в окружении трех изящных чашечек. Под чайником горела ароматическая свечка, поддерживавшая заварку нагретой. Хозяйка никого не просила приготовить чай, умничка Людмила по собственной инициативе пожелала выступить миротворцем. Овчинникова с пониманием улыбнулась ей и жестом пригласила нас присесть.
– Я была глупой, – возобновила рассказ Кристина, когда Метвеева удалилась. Хозяйка принялась разливать чай по чашкам. – Теперь, когда Убон покинула нас, мне понятно, что эта женщина была мне больше чем наставница. Она стала мне родной, и я с удовольствием вспоминаю, что звала ее «ахъярн» – тетушкой. Поверьте, я люблю маму. Но человеку очень важно, чтобы в его жизни появился кто-то старший, кроме родителей, к кому хочется питать уважение. К такому человеку привязываешься, к его словам прислушиваешься. Это отнюдь не значит, что ты перестаешь ценить родную семью и дорожить ею. Просто в твою семью входит еще один хороший человек. Для меня таким новым родственником стала моя дорогая тетушка Убон.
Профессия приучила меня не прерывать людей в минуты откровенности. Незачем спешить с вопросами, которые не только не направят беседу в нужном направлении, но, напротив, способны прервать чьи-то излияния. И все же, по правде говоря, я молча внимала рассказу Овчинниковой не только потому, что позволяла ей выговориться. Не только потому, что опасалась нарушить хрупкое перемирие между нами. Имелась и третья причина: этот разговор требовался Дмитрию. Я видела, с какой жадностью он ловил каждое слово Кристины о колоссальном влиянии на ее жизнь госпожи Докбуа. История массажистки отчасти раскрывала причины, подвигнувшие его собственную дочь найти себе «папу напрокат».
– Когда дела пошли в гору, я стала навещать ее время от времени, чтобы помогать деньгами. Так продолжалось до тех пор, пока четыре года назад меня не встретила заколоченная дверь.
В офисе повисла тишина. Овчинникова опять глубоко вздохнула и, отпив из чашечки, завершила рассказ:
– Ее имя означало «водяная лилия», а фамилия – «цветок лотоса». Поэтому, когда я придумывала название для центра просветления, то выбрала «Падма Бхана», чтобы увековечить память о тетушке Убон. Слова не тайские, они из санскрита и означают «Лотос осознания». К сожалению, многие клиенты не могли ни прочитать, ни запомнить название, поэтому для бренда пришлось придумать что-то более тривиальное – «Дом у реки». Но в учредительных документах ничего не поменялось.
Кристина сказала то, чем давно хотела с кем-то поделиться. Интересно, знала ли Морозова о нежной привязанности подруги к тетушке Убон? Или появление мужчины из далекого прошлого вызвало Овчинникову на особую, прежде не наблюдавшуюся откровенность, и мы сейчас услышали то, чего не слышала даже «дорогая Лакшми»?
– Какая информация вам поможет, Дмитрий? – спросила Кристина.
Дима, потрясенный услышанной исповедью, вопросительно взглянул на меня.
– Давайте начнем с личных дел ваших сотрудников, а потом обсудим некоторых постоянных клиентов, – предложила я миролюбивым тоном.
Хозяйка беззвучно отвернулась к сейфу и достала оттуда красную пластиковую папку. Прежде чем открыть ее, женщина спросила:
– Неприятно задавать такие вопросы, но… Исчезновение вашей дочери связано с убийством Настеньки Лукьяновой?
– Нет, – в один голос ответили мы с Димой.
Она молча кивнула и, не желая повторно касаться больной темы, достала из папки стопку листов.
– Кто из мастеров вас больше всего интересует?
– Тот, кто чаще других работал с Аллой Первухиной и ее другом Олегом Землянским.
