Пробужденная гневом фантазия выплескивала угрозу за угрозой, одну нелепее другой. Для глупой девчонки, не представлявшей, как работает система правосудия, звучало правдоподобно. Свежий, аппетитно пахнущий хот-дог вывалился из трясущихся рук предательницы и покатился по пыли, оставляя за собой горчично-луковый след. Ничего не соображающая Машка, разобрав только слова «пять лет строгого режима», плюхнулась на скамеечку и, клещом вцепившись мне в руку, разревелась.
– Помогите мне, умоляю! – завопила девчонка. – Я не хотела! Меня заставляли! Я не виновата ни в чем!
«Заставляли тебя? Гадина еще не знала, в чем ее обвиняют, но уже была готова «топить» других людей. Двинуть бы ей по морде, да руки марать не хочется».
– Будешь сотрудничать со следствием, срок скостят до одного года. Выбирай, год или пять?
– Помогите! Прошу вас! – забилась в истерике Машка, утопая в потоках слез и соплей.
Прохожие оборачивались на нас, но не вмешивались в наш разговор. Мне повезло в том, что со стороны казалось, будто какая-то сердобольная девушка утешает расстроенную младшую сестренку.
– Колись, дрянь, это ты помогала Матвеевой с организацией краж?
– Да-а-а… – взвыла девчонка, а затем, судорожно сглотнув, принялась с дикой скоростью «стучать» на Людмилу: – Она меня принудила, шантажировала. Запугивала меня. Она такая здоровенная и сильная. Я боялась мимо нее проходить. Это буллинг.
«Хватит заливать, тебя не надо запугивать. Людмила тебя купила за копеечку, потому что раскрыла твою ненасытную алчность».
– Сколько она платила?
– По тысяче за одну вещь. Всего пятнадцать тысяч.
Сумма меня впечатлила. Потратить пятнадцать тысяч из невеликой зарплаты массажистки ради возможности подставить приятеля, который увлекся другой девушкой? У Матвеевой определенно неполадки с головой.
– Флешку у банкира ты сперла?
Ответ мне известен заранее. Сейчас я задавала контрольные вопросы, чтобы определить, будет ли изворачиваться и лгать продажный администратор, чтобы в случае припереть ее к стенке. Девчонка кололась на удивление легко, выкладывала все подробности как на духу. Кое-где преувеличила, конечно, чтобы выдать себя за жертву обстоятельств.
– Я, – подтвердила она. – Взяла прямо из одежды, когда приносила чай в Студию созерцаний. Люда сказала, что Лямин часто берет с собой флешку из банка, держит ее в нижнем кармане пиджака. Люда велела все сделать так, чтобы банкир ее не заподозрил, чтобы видел, что она не приближалась к его пиджаку. Заплатила тысячу сверху за чистую работу.
Проверка пройдена на «отлично». Теперь перейдем к вопросам об Афанасьеве.
– Бумаги для Афанасьева ты стащила?
– Нет-нет, Маринка их взяла по его приказу. У меня бы не получилось. Сразу заметно, когда я покидаю ресепшен. Поэтому я первой бы попала под подозрение. Афанасьев придумал план…
Для великого умника, каковым мнил себя Афанасьев, план казался мне неуклюжим, хотя вряд ли я придумала бы что-то лучше. Он не хотел вовлекать в дело лишних людей, но и не хотел сильно подставлять Марину, от которой сейчас материально зависел. Поэтому решил обеспечить любовнице прикрытие, купив Машкино молчание. От администратора требовалось подловить момент, когда хозяйские ключи останутся без присмотра. Это случилось пятнадцатого мая.
Кристина, намереваясь ненадолго отлучиться по делам, не заперла офис и бросила ключи прямо на столе, что происходило нередко. На сей раз Овчинникову что-то задержало в дороге, кажется, в городе возникла пробка из-за ДТП. Хозяйка позвонила администратору и попросила запереть директорский кабинет. Выполнив указание, Машка забрала связку и связалась с Афанасьевым. Он прибыл быстро, на его дороге пробок не было. Девушка передала ключи на улице, подальше от посторонних глаз, а спустя десять минут так же забрала связку обратно. Афанасьев успел сделать дубликаты ключей от офиса и от сейфа, воспользовавшись услугами ближайшей мастерской, которых в районе Сенного рынка находилось пять или шесть. Это заняло меньше часа, и связка вернулась на место.
Когда хозяйка пришла, она ничего не заметила и не заподозрила. У Маринки же имелось нерушимое алиби: она работала с клиентом, никуда не отлучалась и сделать дубликаты за время отсутствия Овчинниковой не успела бы.
– Он же к тебе приставал, – напомнила я Машке, – а Кристина тебя защитила, выгнала эту скотину отсюда.
– Я не могла отказать! – рыдала предательница. – Он такой сильный бугай. Я боялась, что он со мной что-нибудь сделает. Боялась, что он нападет на меня. Он ведь мог меня изнасиловать…
