Я не успеваю за его движениями и понять, когда он успел достать пальцы, тоже не успеваю. Я чувствую только невероятную наполненность, горячее тело и безумно вкусные губы, ласкающие мои.
Мне жарко и дико холодно, меня колотит, и, кажется, от кожи исходит пар, пока Колосов двигается, выскальзывая катастрофически медленно и безумно резко толкаясь внутрь.
Я не могу сдерживать стоны, я царапаю спину и кусаю плечи, пытаюсь подмахивать бедрами, но Егор держит слишком сильно, почти обездвиживая.
— Если что, хлопни по руке, ладно?
Киваю, ощущая пальцы, смыкающиеся вокруг шеи, и таю от заботы. Он все равно сдерживается, чтобы не переборщить, и я готова хоть замуж за него выйти прямо сейчас.
Он давит не сильно, никакой боли нет, но легкое удушье усиливает все ощущения в несколько раз.
Шлепки громче, рык зверинее, а жар по телу разливается уже лавой. Глаза закатываются, Егор двигается резче, сильнее, быстрее, и, когда я чувствую, как волна оргазма поднимается, стремительно накрывая меня, Егор целует в губы, проглатывая мой вскрик, и замирает, так и не дав мне кончить.
— Подожди меня, не так быстро, — шепчет мой личный дьявол, целуя глубоко и страстно, ожидая, пока я чуть успокоюсь. Егор гладит меня по низу живота, чуть надавливая ладонью, и это движение словно дает мне еще острее ощутить его внутри. Я всхлипываю и открываю глаза, глядя на слишком довольное лицо Колосова, а через мгновение уже сижу на нем сверху.
Кажется, хоккеисты не только выносливые, но еще и дико проворные, потому что он переворачивает нас так быстро, что я не успеваю ничего понять, а осознание того, что он до сих пор во мне… Ох. Это поднимает новую волну возбуждения внутри, и я покачиваюсь, сжимая в ладонях собственную грудь.
— Неженка, ты такая красивая, — рычит Колосов и поднимается на локтях, снова захватывая в плен мою грудь, одним резким движением отстраняя мои руки.
Хватаюсь за сильные плечи и раскачиваюсь в удобном мне темпе, но у Егора, кажется, исключительно свои планы по поводу нашего секса.
Он берет меня за бедра, сжимает сильно, почти до боли, а потом отпускает руки и с ощутимой силой шлепает по очереди, обжигая чуть влажную кожу.
— Не больно? — снова волнуется, страстно целуя меня в шею.
— Просто заткнись, Колосов, иначе, клянусь, я… Да!
Удар за ударом, волнами возбуждения растекающие по телу. Мы прижаты друг к другу, Егор максимально глубоко во мне, а губы беспорядочно целуют везде, куда только могут дотянуться.
Нахожу пристанище для ладоней в волосах Колосова и с силой сжимаю пряди, снова чувствуя приближение оргазма. И Егор чувствует.
Перестает меня шлепать, хватает за задницу и начинает быстро насаживать на себя, с силой толкаясь своими бедрами. Целует грудь, ставит засос на ключице и кусает за нижнюю губу, когда мы оба дрожим и стонем в таком долгожданном оргазме.
А потом наступает тишина.
В тишине слышны только хриплое тяжелое дыхание и, кажется, синхронный стук наших сердец, работающих в сумасшедшем темпе.
Обнимаю Егора и целую так сладко, как только умею, и он тоже возвращается в обличье сладкого котика, нежно покусывая мои губы.
— Знаешь, я уже все что можно себе напридумывала, пока пыталась понять, почему ты меня отталкиваешь, — хохочу, когда Егор закатывает глаза, а затем аккуратно укладывает меня на постель.
— Даже не хочу спрашивать, что вы там с Лизой думали. Коротышка наверняка решила, что я импотент.
— Почти, — смеюсь, пока Егор возится у кровати, и радуюсь, когда укладывается головой мне на живот.
— Прости, если сделал бо…
— Заткнись.
— Ладно.
Глава 15
За все свои двадцать два года я не чувствовал себя так хреново, как за последнюю неделю. У меня дико болят все мышцы, хотя я ни хера не делаю, раскалывается голова и чешутся кулаки кому-нибудь треснуть, в идеале несколько раз, чтобы выпустить злость и хоть немного успокоиться.
Но она только копится, и даже сигареты не помогают, а когда кажется, что успокоиться немного все же выходит, появляется Гаврилова. Как специально, как будто знает, что у меня и так подгорает, она еще сильнее разжигает огонь. И не боится же мелочь, что и ее взрывной волной прибьет. То ногтями своими длиннющими у лица вертит, рассказывая лекцию о вреде курения, то мораль мне читает, делая грозный вид, хотя вся грозность испарилась, стоило ей встать на лавку, чтобы выше ка- заться.
Я вообще ни хера не понимаю, что этой мелкой от меня надо. Просила тренировать, я тренировал. Не устроило что-то, а я-то при чем? Вечно эти женщины себе что-то в башке накрутят, а мужики виноваты. Не, ну офигеть.
Я, говорит, помочь хотела. А, ну спасибо, конечно, а я просил? Все как с цепи сорвались со своим хоккеем, а я, блядь, ни хера не просил!
Мало того что и Колос на мозг капает, что в команду надо возвращаться и парни без капитана слаженно работать не могут, так теперь и коротышка подключилась, мать Тереза. Помочь она решила. Себе бы помогла, на турниках бы висела, глядишь, и не пришлось бы в споре на лавку запрыгивать, чтобы выше казаться.
