Егор закрывает глаза и закусывает губу, и выглядит так сексуально, что у меня внутри все переворачивается. Я понимаю, что перед сексом нужно все-таки обсудить происходящее, потому что этот момент очень волнительный, но раздевать-то никто не запрещал? Тяну футболку Егора вверх, радуясь, что он не сопротивляется, и отбрасываю ненужную ткань в сторону, касаясь пальцами мускулистого торса. Егор красивый. Крепкий, широкоплечий и вообще такой, что я боюсь оставить влажное пятно на его джинсах, потому что сижу на нем в одних только тоненьких трусиках.
Колосов смотрит, пожирает взглядом, кладет руки на мои бедра и касается жадно, ставит метки раскаленными пальцами, пока я пытаюсь дышать более-менее размеренно и не терять сознание от резко подскочившей температуры в комнате.
Он так же молча проводит руками по ягодицам, поднимается к талии, ощутимо сжимая ту пальцами, ведет вверх к груди, сквозь сетку белья касаясь сосков, отчего я вздрагиваю и ерзаю на бедрах, еще сильнее ощущая его желание.
— Ну вот и скажи мне, какого черта ты держишься? — шепчу, чуть ли не всхлипывая от таких нужных касаний.
— Я боюсь сделать тебе больно, Неженка, — говорит серьезно, взглядом все равно продолжая блуждать по телу, которое непрерывно оглаживает руками. — Ты Неженка, с тобой нужно сладко и нежно, черт возьми, а мне так хочется тебя отшлепать и придушить, что аж свербит все, понимаешь? — Хриплый шепот, доводящий до сумасшествия. Что ж, этого я, конечно, представить и правда не могла… — Я не умею нежно, я люблю грубо и жестко, и ради тебя я готов сдерживаться, только боюсь, что не получится и ты от меня уйдешь.
— Колосов, — хмыкаю, наклоняясь к губам парня, — скажи честно, я сахарная? Хрустальная, может? — Смотрю в его глаза и улыбаюсь, когда он машет головой. Не хрустальная, уже хорошо. — Тогда почему ты решил, что я буду против, если меня отшлепать? Я, может, только этого и жду…
Колосов застывает. Открывает глаза пошире и смотрит с таким диким недоверием, что я не понимаю, плакать мне или смеяться.
— Ну что ты смотришь? Ты думал, я хочу, чтобы ты по мне перышком водил и в щечки целовал? Ни черта, Колосов, если у меня фамилия Нежнова, это не значит, что я не хочу, чтобы меня отшлепали, поня…
…тно тебе.
Так и остается недосказанным, потому что разговаривать Егор явно больше не собирается.
Застежка лифчика отлетает к чертям, когда Егор срывает его одним резким движением. Всхлипываю и задыхаюсь от напора, когда губы Колосова обрушиваются поцелуями и легкими укусами на мою грудь.
Егор… Боже! Тот человек, который дарит цветы, носит на руках и бегает в магазин мне за йогуртами, совершенно точно какой-то другой Егор, но мне очень нравится и тот, который сейчас передо мной.
Он жадный, дико страстный, он целует мою грудь, сильно сжимая руками бедра, выводя из себя. Я все еще сижу сверху, но совершенно не чувствую себя главной. Поддаюсь напору, распадаюсь на атомы и отвечаю на поцелуи, когда он наконец-то поднимается к моему лицу.
— Как ты только подумать могла, что я тебя не хочу, — хрипит в поцелуй, а потом снимает меня с себя практически одной рукой, начиная торопливо стаскивать уже такие мешающие джинсы. — Тебя вообще невозможно не хотеть, ты понимаешь? Ты себя видела вообще?
— А ты себя видел? — Хохочу вперемешку со стонами, когда Егор резко притягивает к себе за шею и покрывает поцелуями ключицы. Прижимаюсь ближе, обхватываю крепкую спину руками, чувствую грудью горячую кожу и закатываю глаза от наслаждения, когда Егор спускается поцелуями по моему животу, останавливаясь у самой резинки трусиков. — Отнекивался от меня, как будто… Егор!
Он снова выпрямляется, рукой уже хозяйничая снизу, даже не снимая белья. Теперь я вижу, как тяжело ему было сдерживаться, раз сейчас он ведет себя так, как будто только вчера в лесу охотился на мамонта.
— Что? Переборщил? — Он тут же останавливает движение пальцами, обеспокоенно заглядывая мне в глаза.
— Боже, Колосов, просто заткнись и продолжай, — шепчу, пряча лицо в шее этого невероятного мужчины, и кусаю его плечо, когда он слишком правильно надавливает этими удивительно ловкими пальцами. — О-о-ох… Господи, как ты мог лишать меня этого, какой же ты…
— Какой?
Его улыбка точно дьявольская, и я не успеваю осознать, как уже лежу на спине, а по ногам моим стягивают трусики. Он избавляется и от своего белья, параллельно доставая из кармана брошенных на пол джинсов презерватив, и у меня появляется пара секунд, чтобы перевести дух и еще раз полюбоваться шикарно сложенным Колосовым.
— Ну так какой? — Усмешка порочная, но мне нравится так, что подкашиваются колени, которые Егор тут же раздвигает и надавливает пальцем на клитор, срывая с губ стон. Два пальца скользят внутрь, я выгибаю спину и кусаю губы, не в силах уже мыслить хоть о чем-то, кроме этого невыносимого мужчины, но он отступать не собирается. Наклоняется, кусает меня за сосок, целует в ключицы и поднимается к губам. — Ответишь?
— Невыносимый, мамочки! Колосов!
