— Как куда? Жрать фастфуд, — усмехается Артем, и отчего-то в груди становится совсем тепло.
Даже живот почти не болит.
Мама: Видела вас с Лиской в окно. Она такая высокая! Предлагаю купить тебе ходули, чтобы целоваться было удобно. Хорошо погулять!
Да ма-а-ам…
Глава 16
Это самый красивый сон в моей жизни. В нем целое поле цветов, дико приятный запах и яркое солнце, которое слепит, заставляя щуриться. Если бы кто-то сказал мне, что в мире есть такое красивое место, я бы обязательно хотела туда попасть, потому что красиво настолько, что…
— Ай! Какого хрена?
Просыпаюсь от обжигающей боли в ягодице, уже понимая, что готова закатить скандал. Савельев, конечно, доброе утро! Кто же еще может разбудить шлепком по заднице?
— Доброе утро, — улыбается придурок, стоя надо мной в одних трусах и с зубной щеткой в руках.
— Оно было бы добрее, если бы ты дал досмотреть сон!
— Тебе снился секс со мной?
— Нет, это был хороший сон, я же не проснулась в слезах, — закатываю глаза и натягиваю одеяло почти до подбородка. Длинный опять раздражает, он как будто делает это специально, когда замечает, что наши отношения становятся почти дружескими, чтобы мы не зашли слишком далеко. — Семь утра, Тем, воскресенье, какого черта вообще?!
— Я тебе обещал вчера, что мы идем на пробежку? Мы идем.
Артем раскрывает руки, точно он сказал что-то гениальное, и опять улыбается, уже Колосова напоминает улыбочкой своей извечной. У хоккеистов это заразное, да? Надеюсь, передается воздушно-капельным, а не… Неважно.
С того дня, как этот длинный ребенок передо мной извинился, прошло около трех недель. Все три недели мы усердно занимались спортом, в смысле в спортзале, а вечерами катались поесть, чтобы, как говорил Савельев, «выросли мышцы». Я ему, конечно, не верю, что это так работает, но от еды не отказываюсь, я же не дура последняя.
Вчера мы ходили на день рождения к Колосову, и Артем меня приятно удивил, когда отказался от алкоголя, потому что решил вести здоровый образ жизни. Я сдуру ляпнула, что для полного здорового образа он должен начать бегать по утрам, а он… А он стоит надо мной в семь утра в воскресенье! Ну что за наглость?
Со дня рождения мы уехали вместе, потому что… Ну потому что играть в бутылочку, когда толпа людей собирается, вообще-то запрещено. Мне выпал поцелуй с каким-то парнем из их команды, с которым я была знакома от силы пару часов, мы поцеловались, а Савельев меня потом как маленького ребенка за шкирку утащил, приговаривая, что для моего рта есть гораздо лучшее применение.
Применение это, к слову, он нашел.
Потому что, оказывается, у нас с ним секс по дружбе. Предупредить он меня, естественно, об этом забыл. И, как выяснилось только вчера, такие привилегии не должны распространяться на других людей. Если секс, то только друг с другом. Не то чтобы я собиралась спать с другими направо и налево… Но то, что Савельев признался мне, что я у него единственная, пусть и таким способом, приятно. Я не собственница, да и права не имею, но знать, что после меня он поедет к какой-нибудь Кате и будет на ухо ей шептать то же, что и мне… Нет уж. Пусть одной мне шепчет, раз уж начал, а к Кате поедет, как закончит со мной насовсем.
— Савельев, ради всего святого, какая пробежка? — укрываюсь с головой, надеясь, что это не просто одеяло, а как минимум мантия-невидимка. Я не готова бегать в семь утра, да я вообще бегать не готова! Если это не скидки в магазине косметики, туда хоть со скоростью гепарда.
— Утренняя, бодрящая. — Он откровенно ржет надо мной, стягивая одеяло. Конечно, сил удержать его у меня не хватает, а под ним… Ничегошеньки. — Да блядь. Гаврилова!
Тема зависает у кровати с одеялом в руках и смотрит на меня таким голодным взглядом, как будто мы не уснули всего четыре часа назад. Как он вообще умудрился так рано проснуться и быть бодрым, я не знаю, но есть ощущение, что утренняя пробежка грозит сорваться из-за другого утреннего спорта. Савельеву много не надо, чтобы завестись, а у меня ноги до сих пор болят от этой дылды, я не хочу снова. По крайней мере, так скоро.
Хватаю одеяло из рук этого зверя, который готов на меня накинуться, заворачиваюсь, как в мантию, и бегу в ванную, едва успев закрыть дверь перед самым носом Артема.
— Пробежка так пробежка, жди десять минут!
Хохочу и спешу принять душ, старательно игнорируя просьбы Темы открыть дверь. Не открою. Его как-то уж очень много в моей жизни стало, нужно уменьшить дозировку. Даже мама уже в курсе, что я ночую у того самого вампира (как будто она хоть раз верила в версию с Лиской, ну-ну). Просто она думает, что мы встречаемся, а я не отрицаю, потому что травмировать психику мамы тем, что ее дочь просто трахается с парнем без каких-либо отношений, я не хочу. Слишком ее люблю.
Тема, очевидно, забывает о пробежке, пока я выхожу из душа все в том же одеяле, потому что все вещи оставила в комнате, а голышом перед ним слишком опасно.
