Никто не ответил.
Лагерь опустел.
Души убитых пожрала Черная Линза.
Задрав голову, Радий едва не опрокинулся назад, как перебравший пьянчужка. Он утвердился на ногах покрепче и взглянул еще раз, но уже выворачивая голову вбок.
«Мировой потолок» более не прослеживался и вообще не давал себя увидеть. Вода, будто табор, ушла в небо – бездонное, черное океаническое небо. Лишь было слышно, как водоворот неутомимо перетаскивает с места на место тонны воды, пытавшиеся сожрать яркое голубое зернышко – жалкий клочок неба.
Радий вдруг понял, кто он. Тот самый бедолага, которого обычно оставляют в живых, чтобы он позднее со всхлипами рассказывал о зверствах и непобедимости армии неприятеля. Радий инстинктивно провел рукой по поясу и обнаружил, что рации нет. Припомнил, что сперва распрощался с ней, когда влезал в гидрокостюм, но ее с ботинками вернули в палатку, а потом зашвырнул ее куда подальше после попытки связаться с Калесником.
Радий вернулся в палатку и после непродолжительных поисков отыскал рацию. Прежде чем нажать на кнопку вызова, еще раз убедился, что Таша нормально дышит.
– Стас, ты меня слышишь? Это Имшенецкий. Имшенецкий вызывает научно-исследовательское судно «Академик Калесник». Прием! Стас! Кто-нибудь!
Из динамика доносились помехи. Радий попробовал другие каналы. В какой-то момент ему почудилось, что он опять слышит голос того мужика с собакой. Неизвестный призывал явиться к нему домой, чтобы спасти человечество.
Радий расхохотался, находя это в высшей степени забавным. Ничего так и не добившись от рации, он отправился бродить по лагерю. Хотел убедиться, что угроза миновала. К его удивлению, нашлись и другие выжившие.
Единицы.
И все они выглядели так, будто их лица отбили кухонным молотком. Существовала некая закономерность, благодаря которой одни остались живы, а других разорвали на части. Радий пообещал себе поразмыслить над этим.
Одним из выживших был Лимонадный Джо.
Полковник лежал в подсохшем иле у прицепа квадроцикла, положив голову на вытянутую правую руку. Левая была заведена за спину, словно в поисках чесавшегося места. Распахнутые глаза сверкали бессмысленной синевой.
– Ты-то почему еще жив? – Радий угрюмо навис над военным. – Не хочешь отдать какой-нибудь приказ? Нет? Что ж, ладно. Тогда ты не будешь возражать, если я выполню пару приказов той собаки, да?
На губах Чернова выступила и задрожала розовая пена, когда он захрипел.
– Не спеши, Лимонадный Джо, у нас еще будет время поболтать. Как только я придумаю, что нам теперь делать. А уж потом мы непременно раздобудем барные стульчики и организуем веселую попойку.
Развернувшись, Радий поплелся обратно. У холмика своей палатки он плюхнулся на какой-то ящик. Едва не упал с него. Из-под полога выглядывала нога Джека. Судя по ее движениям, она ползла к хозяину. Возможно, потому, что тот дал ей приказ сидеть рядом. Радий безучастно подтолкнул ее рукой.
Предстояло подумать, что можно сделать в этих условиях. И куда потом направляться. И главное – как.
Хорошенько подумать.
3.
Вик сидел с выпученными глазами и тяжело дышал. Взгляд бесцельно блуждал по банковским ячейкам, подсказывая, где и что лежит. Внутренний банкир тоже включился в игру, фиксируя эти мысленные находки. Вик знал, что про людей, впавших в ступор, обычно говорят: свет горит, но дома никого нет, только ставни хлопают. Он не был уверен, хлопали его ставни или нет, но на всякий случай несколько раз моргнул.
В поле зрения вплыла голова Марка. Вид встревоженного сына отрезвил Вика.
– Что-то случилось? – Вик окинул взглядом их группку и увидел, что все они пережили некий травмирующий опыт.
– Пап, а в каком возрасте люди обычно сходят с ума?
– Обычно? Обычно на склоне лет. Но в некоторых случаях это происходит раньше.
– Раньше? – Тревога на лице Марка переросла в откровенный испуг. – А насколько раньше?
Вик резко развернулся к сыну, попутно отметив, что каким-то образом успел, что называется, прилуниться на стул.
– Какого она была цвета?
– Кто, пап?
– Собака. Ты ведь о ней толкуешь?
Нижняя челюсть Марка откинулась, а сам он прошептал:
– Золотая. Эта собака была золотая, как пшено.
Вик вскочил, ероша волосы. Обрел сходство с сумасшедшим ученым.
– Принеси мне бумагу и ручку, Марк.
Получив требуемое, Вик записал слова, влившиеся некоторое время назад ему в разум. Это было послание, переданное с острова Гогланд. Вик не сомневался ни в едином слове, которое услышал и которое перенес на бумагу.
Но дело было не только в сообщении, доставленном собакой и ее израненным хозяином.
Они все занимались своими делами, когда