– Можно просто Вик. – Он протянул руку, и ей пришлось высунуть пальцы из рукава, чтобы ответить на рукопожатие. – Спасибо, что согласились повидаться.
– Ну, вы были очень настойчивы.
– Черта банкира. И вот еще одна: заключение взаимовыгодных сделок. Как вам понравится, если я стану школьным спонсором на грядущий учебный год? Обновлю модельный ряд компьютерного класса. Это, конечно, не выпивка к вечеринке, но кого-то может и вштырить от такого. Если вы понимаете, о чём я.
– Не вполне. Вы так и не пояснили, как это связано с вашим сыном. – Глаза Богомоловой потемнели от смущения. – Надеюсь, вы сейчас не предложите ничего такого, о чем бы вам впоследствии пришлось пожалеть.
– Нет, конечно. Я бы хотел, чтобы вы объяснили Марку, что вы не пара. Только и всего, – прямодушно сказал Вик.
– Не пара? – Богомолова наморщила белый лобик. – Не припомню, чтобы нас хоть что-то связывало, кроме школьной доски, оценок и классных часов. А почему это не может подождать до сентября?
– Ну вы чего? Чтобы он был разбит, когда нужно учиться, учиться и еще раз учиться? Нет, так не пойдет, солнышко. Я понимаю, что прошу о довольно-таки странной вещи, но Марк серьезно меня беспокоит. Не хочу однажды найти его плавающим в ванне с розовой водой и с запиской на лбу, в которой он винит безответную любовь.
Вик откровенно лгал. Марку не было никакого дела до Богомоловой. «Никакого дела сверх меры», – уточнил он для себя. Откровенно говоря, Марк вообще не демонстрировал интереса к девочкам. Или он был слишком поглощен собой, или его тестикулы еще только готовились стать полноценными оборотнями.
– Почему же вы раньше об этом не сказали? Идет уже третий месяц летних каникул.
– Потому что я плохой родитель, – признался Вик, хотя так и не считал. – А еще я всегда думал, что подростки сходят с ума бурно, феерично, а не выдают по чуть-чуть, как вода в протекающем унитазе. Откуда мне вообще знать о таком?
– Тогда вам нужно знать и о том, что у меня есть молодой человек. Мы скоро поженимся. – На ее лице возникло беспокойство. – В марте. Или в мае. Он еще не решил.
– Так приходите вместе! Пусть Марк увидит и поймет, что ищет лампу, с которой ему ничего не светит. А я в ответ сыщу в себе редчайшее качество банкира – щедрость.
Это воодушевило учительницу. У ее носика возникли веселые морщинки, и Вик подумал, что она, пожалуй, даже еще красивее, чем сперва показалось. Вик не знал, о чём разговаривают на досуге все эти учителя, но почему-то был уверен, что на тех подпольных собраниях они хвастаются количеством родителей, которых удалось ободрать как липку.
– Куда, говорите, нужно подойти?
– Волчанская три, «Первый межрегиональный Ейский банк» – место, где ваши денежки растут. К началу девятого. Мы уезжаем с ранними пташками. – Вик нажал пальцем на пустое место на груди. Вспомнил, что оставил значок дома. – А если захотите выспаться, просто подумайте о благодарности в глазах директора, когда он узнает о щедром пожертвовании.
Взгляд Богомоловой затуманился, а губы тронула слабая улыбка. Вику даже стало ее жалко. Вот же прожорливая клуша. Кивнув, он потянулся к дверце пикапа.
– Вы ведь слышали, что волны наступают? – вдруг спросила Богомолова. – Говорят, надо в горы. С палатками и всем прочим. Мол, земли скоро совсем не останется.
– Это всё паникеры. А что до гор – так там прохладно. И только. Если не выспитесь – положу вам по холодной золотой монетке на глаза.
– Что, простите?
– Под глаза. Чтобы мешков не было.
Она что-то пробормотала, но Вик уже не слушал. Он забрался в пикап и положил руки на руль. Ему не хотелось тратить время на пустые разговоры о волнах, горах и мешках под глазами. Когда придет время, останутся только первые. Ну, может, еще и последние. А у него и без того дел по горло.
Движок пикапа зарычал, и Вик, вполне довольный собой, отбыл.
6.
Ветер освежал, хоть в его потоках и чувствовались остатки дневной жары. Такая бывает только в августе: когда весь мир гудит от зноя, точно столбы вдоль дороги, а море напоминает белую, необычайно широкую дорогу. Но сейчас жара вроде угомонилась, уходя под ручку вместе с закатом.
Вик всё равно считал, что похолодало совсем по другой причине. Вид затопленного пляжа пробирал до мурашек. Из волн торчало по меньшей мере четыре белых купола – остатки деревянных конструкций, в которых не так давно костерили зной продавцы пляжной утвари и администраторы. Купола белыми медузами парили над волнами.
– Пап, что мы здесь делаем? – наконец спросил Марк, уставший пялиться на море.
– Видимо, папу ожидает повышение, раз у него такое настроение. – Ника не уточнила, что за настроение. Как и Марк, она пыталась понять, что двигало Виком.
Озабоченность на их лицах читалась лучше хлебных крошек в лесу, но Вик не спешил вываливать всё сразу. Уж точно не сегодня. Он показал на непримечательное зданьице забегаловки «ВЕСЕЛЫЕ РЕБРЫШКИ».
– А давайте сфотографируемся теперь вот здесь?