Это не было слухами. Пару дней назад побережью с отдыхающими пришлось потесниться. Волны не бушевали, вовсе нет. Они ровно и спокойно накатывали на берег, забираясь всё выше, и не думали отступать. Кто-то говорил о наконец-то растаявших шапках айсбергов и огромных пожарах на нефтяных месторождениях, а кто-то утешал себя переменчивостью стихии. Но факт оставался фактом: вода кусала за пятки.
– Это как-то связано с деятельностью религиозной группы, которую возглавляла ваша сестра, Виктор?
Вик с изумлением воззрился на полицейского:
– Вы действительно считаете, что умирающая женщина каким-то образом управляет водой? Вы поэтому следите за мной? Ищете лодку?
Швец поморщился. И продолжал морщиться до тех пор, пока они не вышли на улицу. Там августовское солнце разгладило морщинки на лице полицейского.
– Никто за вами не следит, Виктор. Мы пересеклись случайно. Вы ведь здесь появляетесь, верно?
– Неверно. Я здесь не появляюсь, а навещаю сестру. Вряд ли я смогу поведать вам больше того, что рассказывал вашим дружкам раньше. Я ничего не знаю и не имею никакого отношения к… – Он запнулся на полуслове. – …к организационным навыкам своей сестры.
К удивлению Вика, полицейский взял его за локоть. Вик сейчас же повернулся другим боком, чтобы склянка с кислотой ненароком не попала ему в руки.
– Я немного знаком с проповедями Виктории. И, должен признать, они меня пугают. Ну, все эти ужасы из глубин. Перерождение. Бредовые идеи Великовского. Йиг-Хоттураг. Гоз-Хег’рья. Скажите откровенно, Виктор: мне и моим близким что-нибудь грозит?
Изумлению Вика не было предела. Он столько занимался всякими сомнительными вещами – и тоже ради близких, надо отметить, – и повсюду натыкался на снисходительные взгляды. Мол, что взять с идиота, жмущего на шутовской значок. Как выяснилось, родственная душа пряталась совсем под другим поленом.
Вик остановился и хлопнул полицейского по плечам, точно старого, надоевшего друга.
– С вашими близкими всё будет в порядке, детектив Анатолий.
Широко улыбаясь, Вик сел в пикап, расхохотался и наконец-то сделал то, что обычно следовало сделать перед тем, как звучала хорошая шутка.
Он легонько нажал на значок.
4.
– Я даже не представляю, как в ту черепушку можно донести хоть какую-то мысль! – воскликнул Вешняков, когда дверь кабинета распахнулась.
Захаров торопливо прошел к стульчикам у стены. Занял один из них. Зажал руки под мышками, пряча пятна пота на голубой рубашке.
– Вы всегда можете его уволить, Артем Валентинович.
– Могу. И даже хочу, веришь?
Управляющий банка и его ассистент готовились согнуть самую несгибаемую балку Первого межрегионального. И надо признать, тру́сили оба. В этот момент дверь еще раз распахнулась, впуская сперва голову Вика, а потом и его самого. Усевшись в кресло для посетителей, он заложил ногу за ногу и неуловимым жестом разгладил брюки.
– Слушаю вас, Артем Валентинович.
– Это я тебя слушаю, Вик. Не желаешь объяснить свои утренние домогательства?
Левая бровь Вика изогнулась. На лице взошла восковая лучезарная улыбка, знаменуя Эру Непонимания.
– Это как-то связано с утренним мочеиспусканием?
Вешняков помассировал виски. С раздражением обнаружил, что Захаров сидит, переместив руки на грудь, сцепив их там в замок. Ни дать ни взять болельщица, чья любимая команда коллективно наваливала в штаны на глазах у всего стадиона.
– Нет, Вик, это не связано с утренним мочеиспусканием. Ни с твоим, ни с моим, ни с чьим-либо еще.
– Тогда я не понимаю, о чём речь.
– Чего ты хотел от них, а, Вик? Что тебе понадобилось от Горбань, Блохиной и Рубцовой? У тебя проблемы с женой?
– Никаких проблем. Своей дражайшей супруге я исправно дарю «la petite mort3». – Он нажал на значок, и восковая улыбка поплыла, растягиваясь еще больше. – Тебя наверняка интересует, что за каша у меня в голове и найдется ли подходящий черпак для этой дряни, я прав?
– Да, твою мать! – Не сдержавшись, Вешняков хлопнул ладонью по столу. – Ты перешел черту, Вик! Ты словно обдолбанная овца – не пойми где шляешься! Я устал! Устал покрывать тебя и твои выходки! Или ты берешь себя в руки, или забираешь из ячеек свои теплые носки и валишь с ними на хер!
Захаров ахнул. Зажал ладонями рот, сообразив, что этим типично драматическим придыханием не только подтвердил проступок дражайшего начальства, но и подчеркнул свою причастность к нему.
Вик внимательно посмотрел на Вешнякова:
– Ты лазил по моим ячейкам, Тёма-Тёмушка. Что ты там искал? Мамины трусики?
– Следи за языком, Вик. Твои чертовы ячейки никому не интересны. И я тебе…
– А у меня есть идея, Артем Валентинович, – перебил его Вик, улыбаясь во весь рот. – Почему бы нам не обсудить это в понедельник? Я дам вполне исчерпывающие объяснения. Жди меня на ступенях в половине девятого, и узнаешь всё самым первым. Можно сказать, будешь на капоте моих идей. Но только снаружи,
– Черт, Вик, ну вот видишь! Это не так уж и сложно: быть готовым к диалогу.