– Ой, здравствуйте, Виктор. – Мария без колебаний захватила конфеты и чуть легла на стол, точно в эротической рекламе для свиней. – Виктория сегодня чувствует себя хорошо. Очень хорошо. Даже покушала. И покакала. Я к ней никого не пустила, но… никто и не просился.
– Очень хорошо, прекрасно. – Вик едва удержался, чтобы не потрепать медсестру за щеку. Впрочем, она и это сочла бы за комплимент. – Я тогда загляну к ней.
– Да, идите.
Оставив медсестру прокалывать пальцами конфеты, а полицейского в штатском изображать интерес к чтению, Вик направился в коридор. Ему пришлось крепко зажмуриться, потому что под ногами опять появилась вода. Он словно брел по зловонному ручью, в который сливали медикаменты и швыряли использованные бинты. Один из них грязным шарфиком обхватил его туфли.
Дрыгая правой ногой, Вик буквально ворвался в палату:
– Прекрати, Тори! Прекрати это немедленно!
На него обратились голубые глаза. Они выглядывали из темных глазниц, точно сапфиры – из колодца, уводящего в чернейшие недра.
– Ты ведь знаешь, дорогой братик, что я ни при чем.
– Чего тебе еще от меня надо? – Вик понизил голос. – Я ведь всё подготовил! Даже составил список тех, кого возьму с собой! Я готов, понимаешь?
– Дай мне руку, Вик.
Вик подчинился. Он сел на край кровати и положил холодные пальцы Тори себе в ладонь.
– Ну, чего тебе?
– Я действительно сделала это. Всё, что обо мне говорят. Ты крепкая консерва, Вик, и потому знаешь, что я сделала кое-что еще.
Вика пробрал озноб. По правде говоря, он догадывался об этом. Понимал, о чём идет речь, хоть и запрещал себе думать об этом.
– Я вернулась из океана, Вик. Поднялась из глубин. Ради тебя. Но здесь мне не место. Теперь – нет. Поэтому ты должен кое-что пообещать мне.
– Не проси многого. Мы тоже многого не просили после твоего ухода – я и мама. – Тори молчала, и Вик сдался. Быстрее, чем следовало. – Господи, ну, говори уже, что там у тебя, засранка.
– Пообещай, что прикончишь меня, братик.
Вик в ужасе отшатнулся. Соскочил с кровати, словно она была включенной газовой плитой.
– А почему бы тебе не откусить собственный язык и не подавиться им, а, Тори? Я слышал, в журнале самоубийств это где-то на третьем месте по популярности. Сразу после удушения на шнуре от утюга.
– Глупенький, не обязательно делать это сейчас. Но потом, когда я приду за тобой вместе с океаном, тебе придется сделать это, Вик. Иначе я пребольно укушу тебя.
Как такое может произойти – и произойдет ли – Вик не понимал. Он незаметно похлопал себя по карманам пиджака. Кислота была на месте. Впрочем, едва нащупав колбу, пальцы разжались. Вряд ли Тори просила о такой смерти.
– Ты хочешь, чтобы меня посадили?
– Нет, конечно. – Тори слабо улыбнулась. – Из-за решетки никому не выплыть, знаешь ли.
Вик в неожиданном порыве наклонился к Тори и чмокнул ее в лоб – лоб вкуса скисшего океанического дна.
– Ты заразила меня безумием. Если всё пойдет не по плану, я не знаю, как буду оправдываться.
– Тебе не придется оправдываться, Вик. К тому времени почти все будут мертвы.
Это немного успокоило Вика. А еще он вдруг понял, что сошел с ума. Ну какому здравомыслящему человеку покажется хорошей мысль о том, что лучший способ избежать осуждения – это дождаться смерти остальных?
– Я люблю тебя, Тори. И ненавижу.
– И я тебя, Вик.
Он поднялся и уже направился к двери, когда Тори остановила его.
– Вик, от твоей смелости будут зависеть ваши жизни. И еще кое-что.
– Что?
– У тебя отличные шутки.
– Это так.
– Зато мне достались твои яйца.
Криво улыбнувшись, Вик закрыл за собой дверь. Он не понимал, кто эта немощная женщина с голубыми глазами, напоминавшими яростные прожекторы. По правде говоря, это не слишком его волновало. Как и то, почему она это делает и, главное, как. Однажды он попытался ее разговорить, но быстро понял, что скорее свихнется, чем разузнает хоть что-нибудь, что может осмыслить человек обычный и консервированный.
Мария была целиком погружена в конфеты и в целом напоминала персонажа, который нуждался в табличке «ЖЕНЩИНА ЗА РАБОТОЙ. НЕ БЕСПОКОИТЬ». Полицейский сидел на том же месте. Увидев Вика, он встал и отложил газету.
– Простите, Виктор, можно вас на минутку?
– Конечно, – пожал плечами Вик, мрачнея. – Почему нет. Внесу вас в график сиюминутных дел, которые можно выполнить на ходу. Думаю, это как помочиться во время марафона: не очень удобно, но возможно.
Полицейский обескураженно кивнул и подстроился под шаг Вика. Вместе они покинули вонючие коридоры гематологического отделения. Чтобы добраться до свежего воздуха, нужно было спуститься вниз.
– Меня зовут Анатолий Швец.
– Детектив Анатолий? – Вик расхохотался, но подсунутую руку пожал. У него опять поднялось настроение.
– Национальное бюро Интерпола, российское подразделение. Полиция.
– Жаль. Я всегда считал, что вы все сплошь детективы. Ну, те, кто приходят поглазеть на Тори.
– Так бывает только в плохих фильмах, Виктор. Вы ведь слышали о том, что сейчас происходит на пляжах Ейска?
– А что там происходит? Просто немного поднялась вода, и люди подальше оттащили шезлонги. Разве нет?