Многие просто сидели на полу. Среди них был и Еремин. Часть его мозга настойчиво требовала, чтобы он поднялся и обнажил оружие, как и полагается мужчине, выполнявшему работу охранника. Однако в голове у него крутилось воспоминание о том, что этот весельчак с восковой улыбкой предупреждал, что именно так всё и будет.
– Так это не ограбление? – растерянно проблеял Еремин.
– А это похоже на ограбление, чертов ты придурок? – Вик вытянул шею, заглядывая в хранилище. – Я на секунду, подождите. Скоро всё закончится. Я не в плохом смысле! Просто вы будете в безопасности, ладно?
Никто и не подумал покидать пикап.
Главная Площадь Осквернения напоминала жертву урагана, но Вик без труда отыскал стол Рубцовой Виталины – номера три в его списке воскрешения человечества. Сама Рубцова сидела на заднице, таращась на Вика с испугом и животным преклонением. Но он знал, что она преклоняется не перед ним, а перед оружием, которым владели его руки.
– Вставай.
– Что? Нет, не надо! – Рубцова завыла, размазывая слезы по лицу.
– Мне нужно, чтобы ты пошла со мной, это безопасно. Так что поднимай задницу! – Он потянул ее за предплечье, и она, потеряв одну туфлю и взяв ее в руки, поднялась на ноги. Немного подумав, Вик громко объявил: – И это не захват заложников, ясно?! Не ограбление и не возня друг с дружкой!
Он подтащил хныкавшую Рубцову к банковскому хранилищу. Движением пистолета показал, чтобы она зашла. Боясь прекословить, девушка торопливо, буквально на ковыляющих цыпочках, скользнула внутрь. Проводив ее взглядом, Вик повернулся лицом к банку. На него смотрели как на опасного сумасшедшего.
– Не делайте этого, Виктор, – донесся знакомый голос. – Не мстите нам, п-пожалуйста.
Это говорил Захаров Евгений, табельно оформленный жополиз управляющего. Он лежал на полу, сложив почему-то руки за головой и уткнувшись носом в рассыпанные бумаги. Вытаращенные глаза ассистента пытались следить за Виком.
Вик тут же явил свою лучшую восковую улыбку. Присел рядом с Захаровым.
– Ты хочешь спастись? Хочешь выжить?
– Д-да!
– Тогда подъём, чего разлегся!
Вцепившись в шиворот дорогой рубашки, Вик рывком поднял ее обладателя. Толкнул в сторону банковского хранилища. Захаров, не убирая рук из-за головы, посеменил к распахнутой огромной двери. По пути споткнулся, и его брюки спереди потемнели больше обычного.
Вик опять оглядел разрушенный зал:
– Кто-нибудь еще хочет с нами? Другого шанса уже не будет. Лучшего – уж точно. Нет? Что ж, прекрасно, оставайтесь и берегите сосуды. Деньги любят бежать быстро.
Ткнув себя в значок, Вик рассмеялся и тоже забежал в хранилище. Из Битюга так никто и не выбрался. Вик оглянулся напоследок, тщательно фиксируя в памяти всё, что видит. Взглянул на Рубцову и Захарова. Оба смотрели на него во все глаза.
– Чего замерли, коллеги? Закрывайте дверь, пока денежки не сдуло!
Они бросились к внутреннему пульту управления. Пальцы наперебой заклацали по кнопкам, приводя мощную дверь в движение. Захаров выбежал и, краснея от натуги, потянул ее на себя. Заскрипел подъемный пол, уходя в пазы. Наследие бункера давало о себе знать. При сопоставлении команд внешнего и внутреннего пульта управления выигрывал, разумеется, внутренний. Это было сделано в том числе и в целях безопасности – чтобы персонал банка мог найти укрытие в случае опасности.
– Ну, вот и всё. – Вик выдохнул и с облегчением рассмеялся. Улыбка медленно покидала его лицо. – Добро пожаловать в наш новый дом!
Всеобщее оцепенение наконец схлынуло, и раздались крики.
1.
Андрей сидел на стуле с колесиками точно между колбами автожекторов Примы и Донована. Расстояние было выбрано не случайно. Собачий мозг и мозг той твари сошлись в противостоянии – незримом, фиксируемом лишь самописцами. Впрочем, кое-что можно было уловить и без приборов.
Выпростав левую руку из лабораторного халата, Андрей поднял ее на уровень глаз. Волоски на коже, захваченные борьбой двух мозговых центров, торчали дыбом. Казалось, рука всеми силами пыталась продемонстрировать, что она больше, чем есть на самом деле, как и рекомендуется при встрече с опасными хищниками. Волоски при этом были наклонены влево – к колбе с Донованом.
Андрей сделал быструю пометку в лежащем на коленях журнале:
«
Он уперся ногой в пол и сдвинулся на полметра влево, внимательно следя за волосками на руке. Направление растительности осталось без изменений. Тогда Андрей сдвинулся еще немного. Волоски встали торчком. Биохимик опустил глаза: отметки на полу лаборатории, сделанные желтой краской, утверждали, что баланс сил изменился. Еще раз за последние сутки.
– Ну что там, Андрей Николаевич? – с нетерпением спросил Тит. Он записывал данные автожектора «Кошкин дом», изредка поглядывая на сами кошачьи мозги.
– Центр конфликта снова сместился.
– Думаете, Прима слабеет? Донован вредит ей?