От записей его оторвала Мона. Она буквально влетела в лабораторию, неся на лице печать какого-то дурного известия. Внутри Андрея всё перевернулось, когда он предположил, что об их охоте стало кому-то известно.
– Андрей, дорогой, там Паромник и другие. Они принесли какого-то бедолагу. По-моему, он умирает.
Весть была тревожной, но Андрей испытал облегчение.
– Понял, дорогая, понял. Тит, вероятно, потребуется твоя помощь.
– Я готов, Андрей Николаевич.
– Что ж, отлично. Надеюсь, просителям повезет так же, как и нам.
Когда Андрей запирал лабораторию, он едва сдерживал улыбку.
2.
У ворот собралась небольшая толпа. Человек шесть, не меньше. Седьмой лежал на старых носилках, которые, как знал Андрей, можно было отыскать на одном из двух маяков острова. У обочины дороги, убегавшей к центру острова, стояли три машины. Мона опять никого не впустила, и Андрей испытал нечто вроде благодарности.
– Андрей! Андрей, ну что это такое! – прокричал от ворот Паромник.
Его сигарета мгновенно промокла от вылетевшей слюны. Сегодня островной посыльный выглядел так, словно его подбивали к невыгодной сделке, в результате которой он оставался не только без денег, но и без пары крайне полезных органов.
– Что случилось? – на ходу выкрикнул Андрей, семеня к воротам. Бросил взгляд на ассистента: – Тит, немедленно впусти их!
– Да, разумеется, Андрей Николаевич.
Солнце припекало, но это никак не отразилось на энтузиазме нежданных гостей. Пытаясь поведать о случившемся, заговорили все сразу.
Бакалейщик Скворцов старался заткнуть Варшавского, пока тот, хватая ртом воздух, всё больше краснел. Варшавский владел гостиницей, а заодно возил туристов на западное побережье острова – поглазеть на затонувшее исследовательское судно. На эту парочку махал почтальонской фуражкой Щепин-Ростовский. Молчал только Паромник, сжимая обветренные кулаки.
Еще двоих, опустивших головы, Андрей не знал. Насколько можно не знать людей на крошечном острове. Обычно такие – либо гости, либо наемные рабочие.
– Я даже не слышу скрипа ворот в таком гвалте! – рявкнул Андрей, но его слова утонули в шуме.
Едва Тит закончил возню с замком (ворота были автоматическими, но Мона иногда предпочитала запирать их по старинке), как кучка страждущих хлынула на территорию имения. Андрею хватило одного взгляда, чтобы понять, что дело скверно. Голова мужчины на носилках была обмотана тряпицей. Но вовсе не это натолкнуло Андрея на неутешительный прогноз.
Череп пострадавшего напоминал на четверть спущенный футбольный мяч. Мяч, который зачем-то привинтили к человеку. Вдобавок от «мяча» разило портвейном.
– Это мой шурин, ну, который Филатик, – быстро сказал Паромник. – Поперся за сигаретами, а получил, бац, это! – Он указал на пропитавшуюся кровью тряпицу. – Удар старым брусом! Суки!
– Ну а мы-то при чем, мужик? – спросил один из незнакомцев. Говорил спокойно, хотя лицо оставалось белым. – Твой наклюканный врезался лбом в строительные леса. А что упало сверху – то упало, будь оно неладно.
– Скажи своим кровельщикам, чтобы они захлопнули пасти! – проорал Паромник, прожигая взглядом Варшавского. – Или богом клянусь, я эти леса, балки и прочее затолкаю им в задницы!
– В зоне работ висели предупреждающие знаки, – немедленно парировал Варшавский. – Моя гостиница – это кровь острова! Как прикажешь завлекать людей с дырявой крышей?! Люди любят комфорт! Сука, ты же сам у меня номер иногда снимаешь! Да если бы не я, сюда бы и носа никто не сунул!
Спор явно тянулся с момента, когда на голову подвыпившего Филатика спланировало нечто тяжелое, профессионально связанное с кровельными работами и случайной смертью.
Андрей отметил, что жилка на шее пострадавшего билась сильно и ровно. Аккуратно поднял тряпицу, стараясь не трогать места, где кровь уже схватилась с волосами и тканью. Череп – примерно на стыке лобной и теменной доли – имел вмятину. Там вздулось несколько кровавых пузырей, словно организм всеми силами пытался отделаться от избытков кровяного давления.
– Давайте его ко мне. – Андрей внимательно посмотрел на Паромника. – Но я ничего не обещаю. Федь, ты понимаешь это? Он может умереть в любую секунду. Я окажу всю возможную помощь, но мы не должны исключать худшего, ясно?
– Худшего? – Паромник побледнел. – Насколько худшего?
– Если сомневаешься, лучше доставь его на материк. По крайней мере, попытайся. Вызови вертолет. Но я бы сказал, что твой шурин не перенесет ничего тяжелее перышка, если его состояние не стабилизировать.
Паромник побледнел пуще прежнего. Оглянулся, ища поддержки. Не отвел взгляд только Варшавский, хозяин гостиницы. Этот готов был играть в гляделки и с быком.
– Решать, конечно, тебе, Федь, – сказал он, – но мы ведь тоже неспроста сюда заявились, так? Пусть док подлатает бедолагу, а там видно будет.
– Хорошо. – Паромник хмуро посмотрел на Андрея. – Ведь всё обойдется?
– Я сделаю всё, что в моих силах.
Говоря это, Андрей не лгал. Он и впрямь собирался сделать всё возможное.